Генерал Катуков, истинный герой Курской битвы
Наступательная операция немецких войск на Курской дуге (кодовое наименование «Цитадель») началась ранним утром 5 июля 1943 года.
На северном фланге дуги, где немцам противостоял Центральный фронт (командующий – генерал армии К. К. Рокоссовский), немецкая 9-я армия продвинулась всего на 10−12 километров и 12 июля, потеряв две трети танков, остановилась.
На южном фланге дуги немцы уже на второй день наступления сумели прорвать две линии обороны Воронежского фронта (командующий – генерал армии Н. Ф. Ватутин).
Преодолев третью, последнюю линию обороны, немецкие танки получали возможность идти напрямую на Курск.
Командующий Воронежским фронтом Н. Ф. Ватутин утром 6 июля приказал командующему 1-й танковой армией генерал-лейтенанту Михаилу Ефимовичу Катукову остановить противника танковыми контратаками. И вот здесь между руководством фронта и Катуковым возник самый настоящий конфликт.
Профессиональный танкист (с 1932 года) с огромным опытом командования танковыми соединениями, Катуков рассуждал так: новейшие немецкие тяжёлые танки «Тигры» и «Пантеры», модернизированные танки «Т-IV» могут бить из своих орудий по нашим танкам, находясь в зоне недосягаемости 76,2-миллиметровых пушек, которыми вооружены наши «Т-34». Немецкая авиация господствует в воздухе. Лобовой удар по такому противнику, как того требовал Ватутин, неминуемо приведёт к большим потерям нашей бронетехники и поражению.
Тем не менее Ватутин отдал приказ наступать.
Существует красивая легенда о том, что Катуков с просьбой об отмене контрудара обратился к Сталину, через голову Ватутина. На самом деле Сталин сам позвонил Катукову, чтобы узнать обстановку в зоне его армии, и Катуков, докладывая Сталину, сообщил ему, что категорически несогласен с приказом Ватутина.
Современный читатель должен понять – этот поступок был явным и дерзким нарушением воинской субординации. В атмосфере того времени, когда было безопаснее и выгоднее исполнить любой, иногда просто дурацкий приказ вышестоящего начальника, чем возражать и доказывать свою правоту, Катуков рисковал не только карьерой, но и жизнью – было невозможно предугадать, как расценит этот поступок Сталин, который видел в подчинённых «винтики» огромного государственного механизма, предназначенные выполнять волю вышестоящих инстанций.
На вопрос Сталина: «Что вы предлагаете?» Катуков ответил: «Целесообразно использовать танки для ведения огня с места, зарыв их в землю или поставив в засады. Тогда мы могли бы подпускать машины врага на расстояние триста метров и уничтожать их прицельным огнём».
Сталин отменил контрудар, который, будь он осуществлён, несомненно, привёл бы 1-ю танковую армию к разгрому.
В период с 6 по 15 июля 1943 года Катукову были подчинены пять танковых и мехкорпусов, пять стрелковых дивизий, три отдельные танковые бригады, три отдельных танковых полка, одна истребительно-противотанковая бригада и десять истребительно-противотанковых полков.
В условиях отсутствия сплошного фронта, нехватки пехоты и артиллерии, в том числе противотанковой, под давлением превосходящих элитных немецких танковых частей Катуков в считанные часы сумел выстроить продуманную подвижную систему сдерживания врага.
Если бы не решительные, неординарные действия Катукова, мужество и стойкость его войск, линия советской обороны на южном фланге Курской дуги рухнула бы уже 7 июля.
Именно в первые пять суток наступления немецкие войска, пытавшиеся прорвать катуковскую оборону, понесли самые высокие потери за всё время проведения «Цитадели»…