Куда летит российская авиаотрасль? Комментарий Георгия Бовта
Генпрокурор Юрий Чайка, комментируя катастрофу в «Шереметьево», заявил, что в гражданской авиации есть много застарелых проблем, с которыми его ведомство усердно борется. Где тогда результат и как следует относиться к этим заявлениям?
Всякий раз после очередной катастрофы выясняется, что это, во-первых, не частный случай, а системный, а во-вторых, что компетентные органы давно предупреждали, но ответственные люди бездействовали. И теперь надо, соответственно, кого-то наказать. Наказание видится главным методом управления и регулирования в том числе самых сложных процессов.
Генеральный прокурор, выступая в Думе, живописал картину, от которой у впечатлительных пассажиров, особенно страдающих аэрофобией, должны мурашки по коже забегать. Оказывается, госпрограмма обеспечения безопасности полетов в России не соответствует международным требованиям и вообще не обновлялась с 2008 года. Почему? А чего ж молчали столько лет? Почему не били в колокола в прессе и в той же Думе?
Еще, оказывается, в России не определены целевой и приемлемый уровни безопасности. А почему это так трудно сделать и как тогда вообще определяется безопасность авиаперевозок?
Еще, если снова обратиться к словам генпрокурора, Минтранс не разработал правовые акты о сертификации авиатехники, ее производителей и подготовке персонала. Как тогда сертифицируется техника? И даже правила наземного и технического обслуживания воздушных судов, требования к их летной годности, типовые профессиональные программы в области подготовки авиаспециалистов — и те не утверждены. Как же обслуживают самолеты, на основании чего готовят экипажи, какие критерии для допуска к полетам у Росавиации, которая, по словам Чайки, подходит порой к своим обязанностям формально? Зачем она тогда вообще нужна? Пусть ее заменит прокуратура.
Прокуратура ведь не бездействует. За два последних года были отстранены от полетов сотни пилотов, аннулировано 160 летных свидетельств, прекращена деятельность двух авиационных учебных центров. Но если было выявлено, как оказывается, более 400 гражданских самолетов с изменениями типовой конструкции без исследований и сертификационных работ, то почему эти самолеты еще летают, какие это самолеты, сколько из них SSJ-100, насколько серьезны изменения и можно ли с ними вообще летать? Может, они пустяковые, а придирки формальны? За страшным словами должны следовать какие-то решительные действия, если эти нарушения столь серьезны. А может, они надуманны и объясняются только бюрократическими придирками, не имеющими отношения к безопасности?
Как бы отвечая на подобные упреки, генпрокурор посетовал на, как он выразился, «смешной объем полномочий в уголовно-правовой сфере». «Мы реагируем, выносим представления, требования, а возбудить или отменить уголовное дело не можем», — сказал Чайка. Формально прокуратура действительно не вправе самостоятельно возбуждать уголовное преследование, но она имеет полномочия инициировать такое решение перед органом предварительного расследования, для которого постановление прокурора служит самостоятельным поводом к возбуждению дела. При этом решение об отказе в этом случае следователь может принять только с согласия начальника следственного органа именно потому, что повод исходит от прокуратуры. К сожалению, генпрокурор не сказал, сколько уголовных дел были инициированы перед следователями в связи со столь прискорбным состоянием авиаотрасли.
Чиновники и компетентные органы отлично научились реагировать как бы задним числом, когда уже что-то случилось, и всякий раз призывают ужесточить контроль, провести массовые проверки. Например, в эти дни в Саратовской области после того, как один не вполне психически здоровый школьник ударил топором другую ученицу, решили провести массовую проверку безопасности всех школ региона, в очередной раз поставив всех директоров на уши. Очевидно, проверку на предмет наличия топоров у школьников.
А после другого происшествия будет другая массовая проверка по другому поводу. А когда высокое начальство в очередной раз призовет применить «регуляторную гильотину» и отменить устаревшие и порой просто безумные требования контролирующих органов, контролеры скажут, что отменить ничего нельзя, поскольку речь о безопасности и здоровье граждан, а кругом и так бардак. А потом будет очередная катастрофа. И опять компетентные органы скажут, что они предупреждали и что надо еще жестче контролировать и надзирать. И вместо системной работы будут опять массовые проверки и ужесточение отчетности. И посадки, когда все это не сработает в очередной раз. Хождение по замкнутому кругу продолжится.