4 причины почему история Мамаева и Кокорина не должна вызывать сочувствия.

История Мамаева и Кокорина поучительна и архетипична, как ни посмотри.

8 мая, мы стали свидетелями финала истории суда над футболистами Мамаевым и Кокориным.

Парни получили реальные сроки, вопреки огромному недоверию СМИ и просто общества, и в полном соответствии с нашими предположениями.

Мы не могли не отреагировать на эту историю.

Даже Чехов, был бы он жив, наверное, заинтересовался ей.

Настолько она педагогична, хрестоматийна и поучительна.

В ней можно найти десятки различных аспектов, но мы выделили для себя четыре.

Первое, это то, что история знаменитых футболистов поразительно похожа на кусок биографии двух гопников из нашего детства. Дело было рабочем районе Москвы, в девяносто четвертом. Два двоечника, Юрец и Толян, решили, что профессионально-техническое образование и завод – это неинтересно. В городе был бешеный разгул бандитизма, и парни с головой окунулись в этот увлекательный процесс. Их поприщем стал гоп-стоп у метро. Но Мамаев и Кокорин никого не грабили, сходство здесь в другом. Интересно, что Юрец и Толян, как метко подметила прокурор в деле футболистов, стали «демонстрировать обществу свое мнимое превосходство». Толян и Юрец перестали скрывать свои грешки и тупо грабили пациентов прямо за ларьками. При этом они, как бандиты из «Черной кошки», придали «работе» элемент фирменного стиля. Ограбляемому оставляли небольшую сумму на опохмел и непременно затевали с ним разговор о необходимости делиться с нуждающимися. Уверен, что в ночных инцидентах с Мамаевым и Кокориным этот пафос справедливости так же присутствовал. Герои футбола наверняка приобняли избитого водителя после экзекуции и по-дружески, доверительно объяснили, как он не прав, высаживая из авто даму, которая «просто села погреться».

Этим сходство между футболистами и гопниками не исчерпывается. Суд на Юрцом и Толяном, коему мы были свидетелями, как две капли похож на процесс с участием Мамаева и Кокорина. С учетом, конечно, убогости обстановки, в которой происходило разбирательство над двумя никому не интересными гопниками в середине девяностых. Прокурор тогда не пытался рисоваться перед СМИ и подтрунивать над экспертами, не знающими правил русского языка. Он думал о другом – где взять денег на кусок колбасы, которая стала в те годы оцениваться в сумму с четырьмя нулями. Да и адвокаты двух пролетарских дурачков не были такими проницательными кобрами, готовыми совершить мгновенный грациозный бросок в случае малейшей ошибки судьи или обвинителя. Все было гораздо проще, и парням впаяли по четыре года (столько давали в те годы при первом суде за бандитизм). Но сходство здесь в том, что точно так же Толян и Юрец хорохорились, сидя в клетке, и растерянно смотрели в пол после оглашения приговора.

Второй аспект в том, что всем нам интересно, насколько сильно Мамаев и Кокорин умудрились себе нагадить этой дурацкой историей. Всем любопытно, смогут ли они вернуться в спорт. Тем более, что6 как оказалось, спорт прекрасно обходится без того же Кокорина. 

"Зенит" прекрасно провел сезон без футболиста, который обходится российским налогоплательщикам (ведь финансируется он ГАЗПРОМ, то есть из наших денег) в 250 миллионов в год!

Это только зарплата. Без бонусов и призовых, безрекламных контрактов. И весь прошедший год Кокорин провел в СИЗО, а "Зенит" прекрасно" справился без него. 

А еще лично нам интересно, как дальше сложатся отношения между спортивными функционерами и хулиганами от футбола. 

Что касается первого, то на пока известно, что Кокорин все еще интересен "карабасам" от спорта, и ему вроде как дают зеленый свет продолжать. А вот клуб Мамаева уже не скрывает желание слить зарвавшегося мажора. С учетом того, что парню скоро тридцать один, будущее его выглядит туманным и он вполне может пополнить список спортсменов, загубивших свою карьеру на ровном месте. 

Впрочем, будем надеяться, что он сумеет сориентироваться и вскоре начнет борьбу с курением или снабжение школ скакалками на теплой чиновничьей должности. 

Впрочем, судьба их может сложиться и иначе. Здесь тоже будет уместно провести аналогию с чужими судьбами. Вспомним космонавта Григория Нелюбова. Его биография поначалу складывалась прекрасно и безоблачно. Он был дублером Гагарина, а потом, подобно Мамаеву и Кокорину, поддал и подрался с военным патрулем. В итоге был отчислен из отряда, сослан в Тьмутаракань в летный отряд, спился и умер. 

Что же касается их личных отношений, то не зря в русском языке есть выражение «все друзья от него отвернулись». Смогут ли Кокорин и Мамаев продолжать дружить, когда один из них останется звездой футбола, а другой станет «незаслуженно забытым»? Это вопрос.

Третий аспект скрывается в тех близких к конспирологии комментариях, которыми сегодня пестрят СМИ. Что, дескать, власть, устроив прилюдную порку двум известным футболистам, показывает элитам, что безобразничать и «терять берега» не позволено никому, кроме тех, кому можно. Вполне возможно, что это и так, хотя у нас как-то не получается поставить этих двух сказочных … персонажей (а вы что подумали?) в один ряд с Серебренниковым или бывшим министром, позарившимся на корзинку с «колбаской».

И наконец, четвертый аспект. Он касается нашего с вами отношения к этим двум фигурам. Здесь переплетаются самые разные чувства. С одной стороны, на их примере отчетливо видно, что футболист (космонавт, поп-звезда) может быть идиотом. В случае со спортсменом умственные способности вообще не критерий. Были бы ноги сильные, или прыгучесть (гибкость, выносливость) повышенная. А уж что он там себе думает, совсем не важно, главное, чтобы тренера умел слушаться.

Кокорин, кстати, как две капли похож на сказочного персонажа, на Иванушку-дурачка. Вплоть до внешности. С него можно рисовать российский анимационный блокбастер на былинные темы. 

Так вот, Иванушка тем близок нашему восприятию, что мы испытываем к нему смесь снисхождения и жалости. Эти чувства возвышают нас над персонажем, а оттого не будят в душах негативные эмоции. Однако в случае с Кокориным и Мамаевым невозможно испытывать только жалость и сострадание. Размышляя над их историей, каждый подспудно понимает, что речь идет о «мажорах», людях не бедных и известных, с которыми далеко не каждому дано ровняться. Ну и конечно, возникает желание поглумиться, заклеймить, сказать, «а нечего!» или «так им и надо, совсем оборзели». Отчего же нам хочется так сказать? А оттого, что свои страхи мы выдаем за законопослушность. А поскольку сами не особенно уверены в справедливости этого определения, стараемся все время себе доказать, что нет, не страхи. Что, да, все-таки законопослушность.

И, конечно, на фоне таких воспаленных эмоций, видя пример Мамаева и Кокорина, говорим себе: «Вот да, я законопослушный, мне и в голову не придет надраться и безобразничать в центре Москвы».

Ну а что на самом деле за этим кроется, каждый решает сам.

На наш взгляд, в отношении к парочке хулиганов ощущается больше торжества и ненависти, чем сочувствия.