Народ и враги народа. Казнить или помиловать.
Народ и враги народа
Когда политики начинают руководствоваться интересами «простого народа», они закладывают тем самым мощную мину под фундамент государства. Про это не принято говорить вслух, однако минимально наблюдательные люди знают — если кто-то приходит к власти под лозунгами заботы о простом народе, позже он имеет склонность превращаться в Пол Пота и устраивать массовые кровавые репрессии в собственной стране.
Неустранимый изъян идеологий, которые опираются на «простой народ», заключается в том, что они не учитывают интересы… «непростого народа». Мы понимаем, почему ушёл в прошлое феодализм — ущемлённые крестьяне были недовольны своим положением. Зеркально повёрнутая система, когда государство игнорирует интересы не-крестьян, ещё более неустойчива. Такая система делит общество на «простой народ», под которым подразумеваются шахтёры с вахтёрами, и на людей второго сорта — чиновников, бизнесменов, политиков, рок-звёзд…
От людей второго сорта ждут подчёркнуто подобострастного поведения с обязательными толерантными мантрами в духе «как я люблю простой народ». Если человек второго сорта пытается вести себя с народом на равных, — отказывается уступать в спорной ситуации, например, или отвечает руганью на ругань, — он немедленно становится врагом народа.
Вспомните последние скандалы с болтливыми чиновниками. Если чиновник говорит что-то типа «народу надо больше работать», его немедленно подвергают массированной травле. Если представитель народа говорит «чиновникам надо больше работать», это воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Дескать, а как же иначе, ведь чиновники — подчинённое сословие, которое должно платить и каяться просто по факту своего невхождения в «простой народ». Примерно в таком положении находятся сейчас белые на Западе: они вынуждены вести себя максимально корректно, в то время как цветные знаменитости могут позволить себе самые токсичные высказывания в адрес белых.
Я не могу представить себе чиновника, который заявил бы что-то типа «простой народ надо вешать», это совершенно немыслимо. Вместе с тем мне в комментарии ежедневно приходят граждане «из народа», которые предлагают убивать чиновников вилами, причём не в переносном, а в самом прямом смысле. История последних веков показывает, что эти товарищи не шутят и не говорят в сердцах, их останавливает только страх перед полицией. Когда люди с «народным» мышлением приходят к власти, угрозы немедленно претворяются в жизнь — тех, кто не входит в простой народ, грабят и забивают мотыгами насмерть.
Схема государственного устройства, когда общество делится на «народ» и «врагов народа», некрасива и аморальна сама по себе, однако, в отличие от того же покойного феодализма, она ещё и неустойчива. Государство принимает форму перевёрнутой пирамиды: «простой народ», будучи формально главным, всё же подчиняется «не-народу». Очевидно, что такая ситуация не устраивает обе стороны. «Простой народ» недоволен тем, что им управляют люди второго сорта, не входящие в «простой народ» чужаки, а «непростые люди», в свою очередь, тяготятся своим униженным положением и необходимостью покорно подставлять лицо под плевки пролетариата.
В государствах, в истории которых не было эпохи такого перевёрнутого феодализма, проблема решается очень просто. Там не говорят «простой народ», там говорят — «народ». Людей не исключают из народа только на том основании, что у них больше денег или выше должность: условный Дональд Трамп считает себя такой же частью народа, как и зоотехник Билли Джо из Оклахомы. Американцы понимают, что хоть мистер Трамп и ест куриные крылышки серебряными столовыми приборами, он всё равно остаётся таким же американцем, как и они сами.
Подведу итог
Когда какой-нибудь политик или журналист будут очередной раз рассказывать вам удивительные истории про «чинуш», зажимающих «простой народ», помните о том, что самих этих агитаторов тоже никак нельзя отнести к «простому народу». Когда они пытаются расколоть общество на «народ» и «врагов народа», они или нагло врут с трибуны, или выступают против собственных шкурных интересов.