Николай Буров: Реставрация Нотр-Дама может занять десятилетия. ФАН-ТВ

Общественный деятель Николай Буров, долгое время руководивший государственным музеем-памятником «Исаакиевский собор» дал эксклюзивный комментарий ФАН-ТВ. Народный артист считает, что собор необходимо восстанавливать, даже если это займет десятилетия.

Вот уже сутки мировое сообщество скорбит вместе с Парижем — сгорел один из главных символов Франции — Собор Парижской Богоматери. Утром пожарным удалось справиться с огнем, но оценить даже примерный ущерб, нанесенный мировой культуре, пока очень сложно.

Общественный деятель и народный артист России Николай Буров, долгое время руководивший государственным музеем-памятником «Исаакиевский собор» дал эксклюзивный комментарий ФАН-ТВ. Николай Буров считает, что собор необходимо восстанавливать, даже если это займет десятилетия.

http://www.youtube.com/watch?v=8m-IQmETGYA

Кто виноват в том, что сгорел Нотр-Дам де-Пари? Это человеческая халатность или причины кроются в другом?

Для начала, наверное, стоит поблагодарить Бога за то, что обошлось без человеческих жертв. Как музейная площадка он уже успел закрыться, буквально через пять минут случилось это возгорание. Это большая беда любого здания. Вот скажем театр — это печка, в театре даже есть понятие железного занавеса, который перекрывает. Большие соборные пространства тоже напоминают печь, и не дай Бог, она загорается, потому что тяга страшенная. Вот уже скоро будет 15 лет как горел Троице-Измайловский собор, страшно горел. Сильнейший дождь, казалось бы, камень не горит, железо не горит, все горит, если не уследить. Нотр-Дам де-Пари — это предмет всеобщего восхищения, всемирной памяти. Это герой многих литературных и музыкальных произведений — это герой Парижа, я воспринимаю его, как сердце Парижа. Эйфелева башня — это одно, Нотр-Дам — это сердце. Человека можно лишить рук, ног, главное не бить в сердце и голову, тогда он остается живым. Здесь удар в сердце, надеюсь не смертельный. Я представляю, как относятся к этому те, кого мы называем музейщиками. Хранители — это ведь полутысячелетняя история не только Парижа, не только Франции, но и всего мира, европейской культуры. Кто виноват, еще предстоит выяснить, есть несколько версий, но в любом случае — это беда, которую теперь нужно будет долго с усилиями поправлять и дай Бог выйти с наименьшими потерями, ведь внутреннее убранство собора — это особая история. Нотр-Дам — это великие витражи, восточной стены. Нотр-Дам — это великий орган, который даже любя передразнивали, потому что это особый звук, особый голос этого великого дома. Я думаю, что это общая беда, потому что мы любим Париж, что бы ни происходило у политиков, мы все равно остаемся большими поклонниками этого города, который претерпевает вот такую беду, хотелось бы быть с ними и даже как- то помочь. Но еще предстоит разобраться злой умысел или просто халатность, неаккуратное обращение с огнем, там, где это очень опасно. Я знаю правила, по которым ставятся реставрационные леса. Они очень жесткие, не только у нас в стране, но и во всем мире. Это и огнезащитная пропитка, особые правила обращения с лакокрасочными  материалами, которые сами по себе пожароопасные. Что покажет следствие? Дай Бог, чтобы это не было злым умыслом, это преступление против человечества, человечности и культуры.

Если Собор Парижской Богоматери восстановят, то будет ли это считаться «новоделом»?

Восстанавливать в любом случае надо, потому что это великий памятник. Как поступить, наверное, долго будут ломать голову. У реставраторов много разных способов. В конце концов, мы переживали такое, разве, что сравнимое с потерями Германии, но там понятно было, за что получили. Если даже вспомнить пригороды Петербурга и посмотреть на фотографии послевоенные. Тоже думали, можно ли это восстановить, легче сломать и забыть — неправда! Нужно восстанавливать в любом случае, даже если остался один кирпич. Там пострадала очень серьезно кровля, там полностью погиб один из шпилей, во внутреннем убранстве очень пострадали главные витражи и орган, это особенность именно этого места, именно этого здания. Конечно, навсегда останется этот рубец, если человека ударить сильно, образуется шрам на всю жизнь, но восстановление будет. Я уверен, очень бережным, аккуратным и деликатным.

Откуда необходимо брать деньги на восстановление?

Вопрос культурного наследия задевает естественно и нас. Конечно, больше всего достанется Парижской казне. Кто-то уже вчера попытался оценить ущерб, я к этому отношусь с большим сомнением. Думаю, это вопрос не одного года, возможно, не одного десятилетия. Это действительно страшный удар. Если есть такая возможность у Российского государства — да, наверное, стоит вмешаться, может быть стоит объявить и всенародный сбор средств для тех, кто хоть раз бывал в Париже, для тех, кто любит Париж, хотелось бы потом чувствовать свою причастность к исправлению большой беды.