Борьба с фейк-ньюс: когда с водой можно выплеснуть и ребенка

Назад, к тотальной цензуре

Был такой старый анекдот про один советский НИИ, который очень спешил выполнить указания партии и правительства и в спешке создал какой-то никому непонятный аппарат. На вопрос комиссии: «А что вы, собственно сделали?» последовал исчерпывающий ответ: «А, черт его знает! Сильно быстро делали!»

Он всплыл в подсознании почему-то сразу после того, как в новостях сообщили о том, что наша Госдума приняла в первом чтении пакет, как это сейчас принято политкорректно говорить, резонансных законопроектов о регулировании деятельности в Интернете. Один из них устанавливает запрет на передачу «недостоверной общественно значимой информации, распространяемой под видом достоверных сообщений», а второй позволяет блокировать в соцсетях материалы, «выражающие в неприличной форме явное неуважение к обществу, государству, официальным государственным символам РФ, Конституции РФ и органам, осуществляющим государственную власть в РФ».

Их, как известно, предложили совсем недавно – в конце прошлого года – сенаторы Андрей Клишас совместно с Людмилой Боковой и членом палаты представителей Дмитрием Вяткиным. В кратчайшие по меркам нашего неспешного законодательного процесса сроки законопроекты прошли всю необходимую процедуру рассмотрения, которая, впрочем, была достаточно бурной.

Внешние эксперты, да и сами депутаты на заседании соответствующего профильного комитета отмечали, что документы весьма сырые, формулировки не четкие, подчас противоречат друг другу, да и другим российским законам. Об этом же говорили выступавшие и на заседании Госдумы в четверг. Сам Клишас не удостоил его своим присутствием. Конечно, кому приятно слушать критику в свой адрес, которой ему вполне хватило на комитетских слушаниях, откуда, не досидев до конца, он ушел, по сообщениям в прессе, в крайнем раздражении.

Отрицательное заключение на законопроекты выдало и Минкомсвязи. Как заявил по этому поводу замминистра Алексей Волин, используемые в проекте термины можно трактовать слишком широко, а ограничения на публичное использование неприличной лексики и без того уже закреплены в законодательстве. По его словам, у граждан есть конституционное право свободно высказывать свое мнение. «Одна из задач государственных органов спокойно выслушивать критику своей работы» - цитируют в прессе его слова. «Не сахарные», - добавил Волин. Редкий случай, когда не могу не согласиться с высокопоставленным представителем власти. Действительно, не сахарные – не растают.

Не понравился законопроект поначалу и Роскомнадзору, Минюсту и Генпрокуратуре. Не будем гадать, что происходило за закрытыми дверьми министерских кабинетов, кто, кого и как убеждал по телефону, но в итоге воцарилось обычное благостное единодушие, и правительство дало положительную оценку инициативы сенаторов.

Такая поспешность в деятельности нашего парламента, а, наверняка, в его портфеле ждут своего времени немало других, куда более социально значимых законопроектов, вызывает вполне оправданное подозрение, что, в первую очередь законодатели торопятся обезопасить от внешней критики себя любимых. Конечно же, с «фейками» надо бороться – с этим никто спорить не будет. У России должны быть свои святыни, к коим в первую очередь относятся флаг, герб, конституция, Кремль, наконец. С этим тоже никаких вопросов нет

Но причислять к лику святых и всех госслужащих, чиновников, депутатов всех уровней и так далее – от мала до велика, да еще требовать от людей уважения к тем, чья работа не вызывает у них уважения, согласитесь – это, как-то не по-русски говоря, too much, то бишь слишком.

Ладно бы еще наши «слуги народа» во всех ипостасях были образцом для подражания и стандартом высочайших моральных качеств, коими должны обладать люди, посвятившие себя служению народу и страны. Очень хотелось бы, но нет.

Уважение надо заслужить, а в последнее время создается такое впечатление, что наши власти делают все возможное в их силах, чтобы это хрупкое доверие людей окончательно похоронить.

Можно ли использовать от избытка чувства ненормативную лексику, характеризуя деяния того или иного чиновника, которые что ни день, то радуют нас все новыми и новыми перлами и деяниями? Во-первых, она и без того действительно уже запрещена законом. Но даже у интеллигентных людей, к коим имею скромность отнести и себя, иногда изо рта невольно рвутся бранные слова. Вот сегодня одна региональная «гранд-дама» заявила, что женщинам, родившим после 30 лет, вообще можно не платить материнский капитал, потому как они и так должны быть счастливы, что родили. Как на это спокойно реагировать? Может быть, с уважением?

С какого перепуга наши законодатели взялись за Интернет вполне понятно. В последнее время именно он стал основным инструментом формирования общественного мнения, в то время как доверие к массовым традиционным СМИ (телевидение и газеты) падает все сильнее и сильнее. Лишь четверть россиян, согласно исследованиям, не пользуются этим источником информации. При этом по уровню доверия интернет опережает прессу, телевидение и радио, а подавляющее большинство опрошенных заявили, что не доверяют тому, что пишут в печатных СМИ и что говорят по телевидению. Так что логика понятна – бороться со «злом» надо там, где он возникает – то есть в самой сети.

По закону жанра, если уж начал с анекдота, то надо им и закончить. Не знаю, слышали вы такой: на уроке этики студенты, заметив, что у профессора расстегнут известный элемент конструкции штанов, спрашивают его, как можно мягко намекнуть девушке, что у нее ниже спины юбка испачкана. «А вы скажите, что у нее пятно на плече, а когда она начнет рассматривать, добавьте, что ход ее мысли правильный, но смотреть надо ниже». Спасибо, профессор, обрадовались студенты, и, посовещавшись, сообщили, что у него сполз галстук. А когда он посмотрел вниз, хором крикнули: «Ниже, еще ниже, но ход ваших мыслей нам нравится».

К чему я это? Да к тому, что наши парламентарии одобрили в так называемом первом чтении сырой законопроект, который, по сути, неточен, мало кого в таком виде может устроить и, более того, не может быть применен на практике, именно исходя из этого принципа – им понравился ход мыслей его авторов. Конечно, приятно чувствовать себя защищенным.

Но только, к сожалению, этой взаимной защищенности от власти не ощущают те, кто не ездит в автомобилях с мигалками и не занимает каких-либо постов во властных структурах. А потому имеет все основания полагать, что новые законопроекты ввиду их размытых формулировок и непонятных определений могут быть использованы против любого из нас, если кому-то там «наверху» так захочется. Ведь у кого власть, тот и сильней.

Михаил Беглов