«Лев, не узнаю вас без ледоруба!» Роман Носиков о троцкистской измене под макияжем Че Гевары

Натравливать народ на капиталистов, а с ними и на Родину, сегодня удобнее всего с помощью коммунистических лозунгов. Через троцкизм можно соединить и нацистов, и рыночников, и немалую часть коммунистов.

Трагедия Дмитрия Быкова, который сначала объявил о том, что генерал Власов будет увековечен в книжной серии «Жизнь замечательных людей», а теперь весь не такой и ждал автобуса, — не только в том, что при всей своей образованности он так и остался невеждой. И даже не в том, что при всей своей требовательности — пошл, как кухонная тряпка из старых трусов. 

Его трагедия в том, что все это: власовщина, монархизм, антисоветизм и так далее — совершенно вышли из моды. Никаких французских булок, эполет и мундиров от «хуго босс». Засмеют. 

Нынче все политические модельеры и бьюти-блогеры знают: в моде красный цвет. И даже и не вздумайте выпустить на подиум для дефиле модель не в буденовке. Хоть бы и без трусов — но против капитала. Настя Рыбка, кстати, — идеальный вариант. Ей, вон, Шендерович предлагает дать статус политической заключенной. Ударим пролетарками полового труда по скрепам буржуазного режима!

Наш новый герой — это красноармеец со знаменем, Че Гевара в беретике и Ленин, с хитрым прищуром глядящий на нас из-под кепки. 

Правда, в политике мало одного подиума, продающего публике внешние образы. Политика требует еще и умения выступать с трибуны. Политика требует лозунгов, которые в мире смыслов выступают аналогами рекламных слоганов: «Экспроприация экспроприаторов — лучше для мужчины нет!», «Мир хижинам — война дворцам. Ты этого достойна!». 

Ничто не может появиться ни на политической, ни на обычной сцене без конфликта. Что-то новое всегда появляется как противопоставление чему-то — иначе в нем нет необходимости. Никому не нужен новый персонаж, если он не вступает в конфликт. 

Что же говорит нам новый модный политической образ? Что он отрицает? 

«Солидаризм проповедуете! Вы, охранители, желаете, чтобы я слился в националистическом экстазе с капиталистами? Поддержал империалистическую войну в Сирии? Аннексию Крыма? Солидаризм — это фашизм!» — с пафосом сообщает нам блогер в буденовке. 

Он не одинок, таких много. Обвинение в адрес народа и «охранительских» журналистов в солидаризме и корпоративизме, а следовательно в фашизме, сейчас в левой Интернет-среде очень и очень популярны. 

Логика такого обвинения проста — если ты ставишь национальные интересы (которых, по мысли левых, не может быть, потому что есть только интересы классовые) выше, чем интересы пролетариата в классовой борьбе, то ты солидарист. А поскольку солидаризм — часть идеологии фашизма, то, следовательно, всякий человек, говорящий о национальных интересах, — фашист да и только. 

Конечно, тут есть большое лукавство. На самом деле солидаризм как политическая доктрина возник задолго до того, как на свете появился первый фашист. Солидаризм появился во Франции в середине XIX века. Первым солидаристом был французский юрист Леон Дюги. Он кратко формулировал учение о солидаризме как отказ от всего, «что нарушает социальную справедливость», и призывал «делать все возможное для ее реализации и увеличения». То есть Дюги говорил о переводе классовой борьбы из кровавой драки в область компромиссов и установлении в обществе законов, которые принимаются всем обществом как справедливые. 

Фашистский солидаризм — это принципиально другое учение. 

«С идеей солидаризма тесно связана доктрина «собственность обязывает», изображавшая частную капиталистическую собственность как служение обществу. Реакционная идеология ссылками на солидаризм обосновывала теорию и природу корпоративизма. В демагогических целях к идее солидаризма обращался фашизм, в результате чего после краха фашистских режимов она оказалась существенно скомпрометированной», — отмечает, например, Большая советская энциклопедия.

То есть фашизм обращался к солидаризму в демагогических целях и дискредитировал его этим. Иными словами, фашисты — не солидаристы. Они только притворяются ими. 

А кто же они? Вновь откроем БСЭ. 

«Корпоративизм, или «корпоративное» государство, — «теория», выдуманная фашизмом и имеющая своим служебным назначением лживо и демагогически прикрыть режим бесправия и террористической фашистской диктатуры. Корпоративизм исходит, с одной стороны, из признания осуществимости классового сотрудничества и необходимости использования всех «общественных функций» частной собственности в целях «возрождения нации». С другой стороны, корпоративизм отправляется от утверждения, что парламентаризм, или «либеральное государство», создает условия для развития коммунизма, не обеспечивает разгрома революционных организаций пролетариата и поэтому подлежит ликвидации». 

Иными словами, «примирение классов» в фашизме достигается не путем достижения социальной справедливости в условиях демократии, а за счет подавления противоречий с помощью диктатуры, ликвидации независимых профсоюзов и навязывания рабочим государственных профсоюзов, одобренных государством диктатуры буржуазии. 

Разница, как мне кажется, очевидна. 

Но это не все. 

Дело в том, что совершенно не нужно быть солидаристом для того, чтобы осознавать национальные интересы и проявлять патриотизм в отношении буржуазной Родины. Это доказано практикой — участием британских и французских коммунистов в защите Британии и во французском Сопротивлении в годы Второй мировой войны. А также деятельным участием испанских коммунистов в гражданской войне в Испании на стороне республики. 

Впрочем, в тот же период была в Европе политическая сила, которая полностью совпадала в риторике с современными российскими левыми, убеждая французский пролетариат в том, что оказание сопротивления немецким войскам будет нарушением принципа интернационализма, а поражение Франции и ее оккупация Рейхом станет для пролетариата меньшим злом. 

Это были троцкисты. 

Они также отметились в Британии и США, организовывая забастовки на военных заводах, чтобы помешать поставкам оружия в СССР. Отличились троцкисты и организованным в 1936 году, совместно с анархистами, восстанием в Барселоне. Восстание было организовано при помощи немецкой агентуры и направлено против сил испанской республики, боровшейся в то время с Франко. 

Удивительным образом, троцкисты-коммунисты верно служили немецкому фашизму. Эту службу Льва Троцкого вождь мирового пролетариата Иосиф Сталин отметил, как мы помним, подарочным ледорубом. 

Причина нынешней популярности троцкизма и ухода со сцены Власова заключается в том, что натравливать народ на капиталистов и изменять Родине удобнее всего с помощью коммунистических лозунгов. Если раньше для демонтажа коммунизма и патриотизма удобнее было объединять либералов и нацистов — через ту же фигуру Власова, например, — то теперь через троцкизм можно соединить и нацистов, и рыночников, и немалую часть коммунистов. А поскольку откровенно продать массам Троцкого трудно — Сталин мешает, — то Троцкому постоянно делают макияж под Ленина, Че Гевару и Маркса. 

Целевая аудитория такой маркетинговой политики тоже, в принципе, ясна. Троцкизм невероятно удобен для тех, кто хотел бы отомстить всем окружающим за то, что они смеют жить, работать, учиться, достигать, любить. Тем, кому позарез надо выдать безделье за забастовку, нытье за агитацию, подлость за принципиальность, эгоизм за материализм, а предательство Родины — за классовую верность.