Лондон провалит переговоры, новый референдум о независимости Шотландии
В Шотландии снова громко заговорили об отделении от Великобритании. Собственно, там никогда не прекращали говорить об этом, но по мере развития политического кризиса, связанного с Брекситом, эти разговоры опять переходят в практическую плоскость — лидеры региона внесли в повестку дня вопрос повторного референдума о независимости.
Стоит разобраться, возможно ли это в ближайшее время и хочет ли того шотландский народ.
Страсти вокруг референдума 2014 года у всех еще в памяти. Когда Лондон соглашался на данную идею, все были уверены в ее нереализуемости. Скажем, в декабре 2013 года разрыв между сторонниками и противниками отделения Шотландии превышал 20% — в пользу противников отделения, разумеется.
Именно исходя из успокаивающих элиту опросов, Лондон отнесся к тому референдуму довольно снисходительно. Однако буквально за пару недель до даты референдума (18 сентября 2014 года) опросы начали показывать ошеломляющие для англичан результаты. Количество сторонников за и против фактически выровнялось, а согласно некоторым опросам, сторонников отделения Шотландии даже было больше.
Тогда в Лондоне началась натуральная паника. Запустили массовую кампанию агитации среди шотландцев. Лидеры всех основных партий Британии объединись, свято пообещав северным собратьям значительные преференции, включая финансовые (что, кстати, не было выполнено и о чем нынешние власти не очень любят вспоминать). Ценой значительных усилий в последние дни перед голосованием британским властям удалось склонить чашу весов на свою сторону: 55% шотландцев отказались от идеи выходить из Соединенного Королевства.
Этот референдум тем не менее был удачно использован местными сепаратистами — Шотландской национальной партией (Scottish National Party, или SNP). На общенациональных парламентских выборах они впервые в истории выиграли почти во всех избирательных округах, получив 56 кресел в парламенте Британии из 59 возможных (для сравнения: за 40 предыдущих лет они никогда не получали более шести депутатских мест).
В общем-то, лидеры шотландских националистов своей технологической цели достигли, извлекли из референдума все, что хотели, и на том успокоились. Казалось, на этом история о независимости Шотландии надолго завершилась. Тогдашний премьер-министр Британии Дэвид Кэмерон заявил, что подобный референдум может проводиться лишь раз в поколение, а возможно, и за все время. И несколько раз затем повторил, что такой вопрос, если и будет обсуждаться, то точно не при нем. Он, правда, тогда еще не знал, что сам вскоре станет жертвой назначенного им же референдума по Брекситу.
Брексит изменил если не все, то многое. Буквально сразу по итогам референдума все опросы показали резкий скачок сепаратистских настроений в Шотландии — количество сторонников выхода из Соединенного Королевства впервые после 2015 года превысило число их оппонентов. Однако это был короткий всплеск эмоций, через пару месяцев настроения шотландцев снова вернулись к прежним позициям, а к досрочным парламентским выборам 2017 года некоторые опросы показали превышение противников отделения на 20%. И, кстати, результаты SNP на тех выборах оказались не столь триумфальными, как за два года до этого, — они получили уже 35 мандатов вместо 56.
Но идея о том, что в случае реального выхода Британии из Евросоюза нужно будет ставить жесткий вопрос об отделении Шотландии, продолжала обсуждаться в обществе. Обосновывалось это тем, что на референдуме 2016 года подавляющее большинство шотландцев проголосовало против выхода из Евросоюза.
Там, кстати, была любопытная история. На референдуме по Брекситу 62% жителей региона проголосовали против выхода из ЕС. Однако большинство опросов и до и после референдума показывали, что «еврофилов» в Шотландии гораздо больше. Причина: в ходе кампании по Брекситу многие сторонники SNP, включая и «еврофилов», неожиданно выступили с призывом голосовать за выход Британии из ЕС. Именно с тем, чтобы способствовать затем росту сепаратистских настроений в самой Шотландии.
Так, один из авторитетнейших деятелей шотландского движения за независимость Гордон Уилсон (с 1979 по 1990 год он был бессменным лидером SNP) заявил агентству Reuters, что многие шотландские националисты, являясь сторонниками ЕС, готовы были голосовать на референдуме за выход из Евросоюза. Он объяснил это как раз тем, что в таком случае у Шотландии будет больше шансов обрести независимость. Опрос компании TNS, обнародованный за девять дней до голосования, даже продемонстрировал, что 51% избирателей SNP намеревались выступить за выход из ЕС.
Вот теперь шотландские националисты и пользуются откровенным политическим хаосом, царящим в Британии вокруг Брексита. Лидер SNP Никола Старджен на прошлой неделе, сразу после провального для Терезы Мэй голосования в Вестминстере, заявила, что ее партия готовит второй референдум о независимости Шотландии. Мало кто сомневается, что об этом объявят сразу после того, как окончательно определится судьба Брексита.
И на этот раз у шотландских сепаратистов есть шансы осуществить свою мечту. Мы пока не можем сказать, как качнулась стрелка общественных настроений сразу после провала плана Брексита от Мэй, — видимо, и Старджен ждет результатов свежих опросов. Однако самый последний опрос среди шотландцев, проведенный в декабре, зафиксировал рост сепаратистских настроений: разница между противниками и сторонниками отделения Шотландии сократилось до шести процентов (45% — за, 51% — против). При этом 59% шотландцев (из числа определившихся) заявили тогда, что они предпочитают независимость региона от Великобритании в случае, если Лондон провалит переговоры и доведет дело до выхода страны из Евросоюза «без сделки».
Не приходится сомневаться в том, что по мере развития политического кризиса в Лондоне будет подогреваться рост сепаратистских настроений в Шотландии. Однако пока лидеры сепаратистов выжидают удобного момента. «Мы должны проводить второй референдум, когда мы сможем его выиграть», — поясняет один из ветеранов и лидеров SNP, депутат британского парламента Пит Уишарт. И Лондон сейчас своими каждодневными кризисами активно приближает этот момент.
Владимир Корнилов