Леонид Ярмольник: Свою пятую графу я никогда не менял.

22 января Леонид Ярмольник отмечает 65-летие.

Замечательный повод поздравить артиста с юбилеем и вспомнить то, как он рассуждает о своем еврействе, антисемитизме, особенностях национального характера и многом другом…

О семье

«Я родился на Дальнем Востоке в заурядной, очень хорошей и правильной еврейской советской семье. Мама всю жизнь проработала лаборанткой. А папа служил в армии, отслужил 31 год. Офицер-еврей, сами понимаете… Папу я считаю человеком с загубленной судьбой. Я его почти не видел: тяжелая очень служба у него была. Он был «чернорабочим» армии — зампотехом батальона, комбатом. Родители — оба из Житомирской области, это такие настоящие еврейские места. Хорошо помню дедушку, хотя он рано умер — Сруль Аронович был колоритный очень человек. Большой такой, породистый, характерный. Абсолютно шолом-алейхемовская или бабелевская история: сидел у забора с палочкой и наблюдал жизнь. С палочкой и в шляпе. И бабу Геню, бабушку, помню прекрасно — я больше всех на нее похож. Папы уже нет, а мама жива. Мама очень хорошая. Нас с сестрой она вырастила фактически одна, папы никогда дома не было».

О львовском антисемитизме

«Потом мы переехали во Львов. Это город замечательный, мной любимый, невероятно культурный, красивый, но межнациональные вещи — они всегда там присутствовали. Львов всегда тяготел к Польше, к Австро-Венгрии, и там не могут простить СССР послевоенные аресты и чистки. Но столько лет уже прошло, а они продолжают мстить. И всегда говорят, что самыми ненавистными являются москали, негры и евреи. «Жид, жидяра» — вот так меня называли. Если хотели нежнее обидеть, то просто «еврей». Но я мало от этого страдал, это было в юности, и я всегда дрался. Все знали: если что, я могу и покалечить. Так было еще со школы: я всегда со второго призыва вступал в драку. У меня был трижды сломан нос, и только однажды – из-за падения с велосипеда».

О своем еврействе

«Своим еврейством я никогда этим не бравировал, но и не скрывал никогда, что еврей. У меня было много друзей-евреев, поменявших пятую графу — так было легче заниматься тем, чем хочешь. Это была искусственная преграда, которую легче всего было преодолеть, вычеркнув что-то в паспорте. Я этого не делал, наверное, еще и потому, что очень быстро перешел этот барьер, став узнаваемым в многомиллионной стране, и моя национальность уже не вызывала никаких вопросов. Я помню, что я — еврей, но никогда не акцентирую на этом внимание, чтобы доказать свою исключительность».

О национальном характере и традициях

«У евреев есть схожие качества: рациональность, хитрость, смекалка. Мне в моей работе очень пригождается коммуникативность, умение находить контакт с людьми. Наверное, что-то есть от крови. Я от этого не отказываюсь. Безусловно, я могу не знать языка, не знать обычаев, называя себя евреем, не соответствовать тем представлениям, по которым определяют еврея, но меня это никогда в жизни не тяготило и не мешало. Не хочу навешивать какие-то ярлыки и обязательно примыкать к определенному лагерю. Далек от традиций, но уважаю их. И в синагогу иногда хожу. Человек я нерелигиозный, но во всем, включая праздники, опосредованно участвую из уважения к своей еврейской крови».