Не хочу учиться — хочу жениться. Как Указ Петра I родил Митрофана
305 лет назад, 20 января 1714 года, Правительствующий Сенат был немало озадачен распоряжением Петра I. Было оно, как и многие другие решения царя-плотника, довольно-таки своевременным и разумным. Но в силу ряда причин превратилось в своего рода анекдот, тот потом вошёл в классику отечественной литературы, а уже оттуда — в реальный обиходный язык, приобретя чеканную форму. «Не хочу учиться — хочу жениться!»
Разумеется, стоит лишь произнести эти слова, как возникает моментальный эффект узнавания. Да-да, это тот самый Митрофан Простаков, герой комедии Дениса Фонвизина «Недоросль». Учителя литературы, как правило, размахивают удачной хлёсткой фразой с целью показать всю глубину морального падения конкретной дворянской семьи Простаковых, которые совсем уже оскотинились и дошли почти до животной жизни. Очень кстати всплывает и старая фамилия матери Митрофана, госпожи Простаковой. Оказывается, в девичестве она Скотинина. Словом, пасьянс простенький и для средней школы более-менее годится.
В реальности же данная конкретная семья здесь совершенно ни при чём. И уж точно ни при чём личные качества Простакова-младшего, который обладает и природным умом, и смекалкой, да и от службы на благо царя и отечества, как показывает самый финал комедии, не отказывается. Митрофан просто транслирует отношение благородного сословия к давнишнему январскому распоряжению Петра.
Было оно немногословным и чисто служебным. «Послать во все губернии по нескольку человек из школ математических, чтобы учить дворянских детей, приказного чина цифири и геометрии, и положить штраф такой, что невольно будет жениться, пока сего выучится. И для того о том к архиереям послать, дабы памятей венчальных не давали без соизволения тех, которым школы приказаны».
В переводе с канцелярита XVIII столетия на современный язык, выйдет следующее. Дворянским отпрыскам полагалось овладеть хотя бы основами точных наук. Кто того не желает, не сможет создать семью. Во всяком случае, законную — присланные из математических школ учителя-надзиратели получали власть даже над Церковью. Если кто вдруг захочет венчаться, изволь сдать экзамен, а без того и архиерей не повенчает. Короче, хочешь жениться — изволь учиться.
Причины, которые побудили Петра I пойти на такой рискованный шаг, способный вызвать массовый ропот, а то и протест среди благородного сословия, были довольно весомы. Вот уже пятнадцатый год идёт Северная война. Конечно, после победы при Лесной, и тем более после триумфа Полтавы, дела у России вроде бы неплохи. Но именно что «вроде бы». Начала сказываться усталость бегуна, не вполне привыкшего к длинным дистанциям. Да, раньше России тоже приходилось вести длительные войны. Но, во-первых, та же Ливонская война 1558-1582 гг. окончилась для нас неудачей. Во-вторых, и в ней, и в Русско-польской войне 1654-1667 гг. действовали всё же другие силы и другие армии.
Северная война — первая для нас кампания мануфактурного периода. С армией нового образца, оснащенной оружием массового производства, и, главное, укомплектованной профессионалами.
А вот с этим у России были проблемы. Положим, к 1714 году производство чугуна, железа и своего огнестрельного армейского оружия худо-бедно наладили, и от заграничных поставок уже не зависели. Положим, рядовых, благодаря рекрутской системе, можно было набирать хоть каждый год, восполняя тем самым внушительные потери — и чисто военные, и медицинские. А как быть с младшим и средним командным составом? Требования к офицерству периода мануфактурных войн были заметно выше, чем в предыдущие периоды.
И этого самого младшего и среднего комсостава нужно было много. Государство и армию терзал ужасающий кадровый голод. Страна ввязалась в войну, будучи к ней абсолютно неподготовленной. Все механизмы ведения современной войны приходилось создавать с нуля. Это была чистая импровизация. Но импровизация по-петровски гениальная, парадоксальная и жёсткая. А, главное, продуманная как минимум на пару поколений вперёд. Разумеется, люди в этой импровизации рассматривались как расходный материал — здесь строго учитывалось, что возраст годности для несения «государевой службы» составляет для дворянских отпрысков 15 лет.
Спустя два месяца после знаменитой и позорной для русского оружия «конфузии» под Нарвой в ноябре 1700 г. Пётр предпринимает единственно разумный ход. В январе 1701 г. выходит его Указ: «Великий государь, Царь и Великий князь Пётр Алексеевич указал именным своим повелением быть математических и навигацких наук учению». С важным добавлением: «Сия навигацкая школа нужна не только к морскому ходу, но и к артиллерии, и инженерству».
Проходит тринадцать лет. Появляется тот самый Указ от 20 января 1714 г. С тем расчётом, что за пару годиков выпускники той самой Навигацкой школы сумеют поднатаскать дворянских детишек, которым скоро приходит пора вступать в «государеву службу». Всё логично и предельно понятно. А, главное, система сработала штатно. Тех, кто думал быстренько жениться, обзавестись хозяйством и получить отсрочку, царь-плотник вместо суженой повенчал с адицией, субстракцией, мультипликацией и дивизией. Именно так в те времена назывались основные правила арифметики — сложение, вычитание, умножение и деление.