Чрезвычайное положение в США: Трамп решил пойти по стопам Порошенко
Президент США Дональд Трамп сделал очередной решительный шаг к конституционному кризису. Он заявил, что рассматривает введение чрезвычайного положения в стране, чтобы сломить сопротивление конгресса в вопросе исполнения ключевых пунктов президентской избирательной программы.
Особую пикантность сложившейся ситуации придает тот факт, что заявления американского лидера о введении чрезвычайного положения, которое дает ему серьезные дополнительные права, делаются в условиях так называемого шатдауна, то есть «выключения» федеральных министерств, ведомств и агентств из-за того, что конгресс и Трамп не смогли договориться о государственном бюджете на 2019 год. Если чрезвычайное положение будет введено на фоне «шатдауна», получится, что президент и его администрация станут фактически единственной полностью функциональной (и однозначно самой влиятельной) структурой в американской системе власти. Эта перспектива создает как много возможностей для личных амбиций президента, так и риск того, что его обвинят в фактической узурпации власти.
Предлогом (а это именно предлог) возможного введения чрезвычайного положения стал конфликт вокруг так называемой стены Трампа на границе с Мексикой, которую он сам сделал едва ли не самым главным элементом своей президентской программы. «Стена Трампа» — это, с одной стороны, вполне практичный способ защиты от нелегальных мигрантов, которые так сильно раздражают избирателей, голосовавших за республиканского кандидата, а с другой — наглядный символ того, что президент США не предал своих избирателей после триумфального въезда в Белый дом. Очень возможно, что само обострение кризиса, связанного со стеной, вызвано тем, что администрация Трампа увидела в опросах падение рейтинга доверия к президенту и то, что его верные сторонники начинают в нем разочаровываться, прежде всего из-за его неспособности выполнить обещания (построить ту самую стену или хотя бы посадить Хиллари Клинтон).
Вероятно, выбор темы политического обострения как раз и заключался в ответе на вопрос: что легче «продавить» — посадку госпожи Клинтон или строительство «стены Трампа»? Администрация Трампа выбрала строительство стены, и дальше была запущена цепь событий, которая вполне может привести к полномасштабному конституционному кризису в том случае, если ни одна из сторон не пойдет на болезненный и довольно унизительный компромисс.
Если смотреть на вопрос «стены Трампа» исключительно с точки зрения финансов, то становится решительно непонятной та ярость, с которой Демократическая партия сопротивляется ее постройке. Более того, даже демонстрирует несгибаемую готовность терпеть «отключение» структур федеральной власти и сопутствующее недовольство части американского общества, которое справедливо видит именно в демократах причину нынешнего политического кризиса. Цена «стены Трампа» в долларах — всего 5,6 миллиарда, что для американского федерального бюджета является мелочью. С учетом того, что администрация Трампа уже и так увеличила госдолг США на 1,9 триллиона долларов за два года, ясно, что вопрос вообще не имеет отношения к финансам.
Проблема в следующем: если стена действительно будет построена, то она, скорее всего, действительно станет довольно эффективным методом ограничения нелегальной миграции. Это будет большой политической победой для президента, но не только. Сокращение нелегальной миграции (а в США сейчас, по самым консервативным оценкам, около десяти миллионов нелегалов) — это еще и серьезное ограничение возможностей увеличения электората Демократической партии, которая рассчитывает на проведение очередной массовой «амнистии нелегалов».
Более того, республиканцы опасаются, что «нелегалы» уже вовсю голосуют на американских выборах: дело в том, что американские стандарты проведения «честных» выборов сильно отличаются от российских и во многих штатах, например, можно совершенно спокойно голосовать без предъявления идентифицирующих документов. На участках не ведется видеонаблюдение (в отличие от России) и есть возможность голосовать по почте по схеме, которая дает возможность проводить массированные фальсификации без особых проблем. Согласно исследованию 2014 года, опубликованному в американском научном журнале Election Studies, мигранты, не имеющие американского гражданства, не только массированно голосуют на американских выборах, но еще и влияют на ключевые результаты (например, на победу Барака Обамы в Северной Каролине или на получение Демократической партией ключевого места в сенате на выборах 2010-го). Стоит особо отметить, что с учетом этих особенностей американской избирательной системы любые претензии американских политиков на моральное право учить Россию проводить выборы выглядят гомерически смешно.
Вдвойне смешно смотреть на то, как любые попытки республиканцев провести так называемые voter id laws — «законы об идентификации избирателей» — разбиваются об обвинения в расизме и республиканцы каждый раз отступают, несмотря на очевидную бредовость подобных обвинений.
В этом — более широком и более политическом — контексте становится гораздо более понятной суть конфликта вокруг стены и то, почему ее постройка станет для рядовых консервативных избирателей символом того, что Трамп действительно может победить в ключевом для них вопросе. А вот то, что ему для этого, вероятно, придется ввести чрезвычайное положение (а также использовать армейские части для ее строительства), — это уже показатель деградации американской политической системы до почти полной недееспособности.
Использование (или даже угроза использования) подобных трюков со стороны президента — явный признак отсталой банановой республики. Совсем недавно буквально на наших глазах аналогичный прием (правда, не с чрезвычайным, а с военным положением) пытался провернуть пока еще президент одной соседней с Россией страны, которую нельзя заподозрить в высоком уровне цивилизационного развития.
Забавно, что сквозь довольно потрепанный имперский лоск США начинают проступать желто-голубые контуры страны третьего мира, и это, пожалуй, очень неплохая новость для тех, кто устал от нынешнего мирового гегемона. С такой дисфункциональной политической жизнью империи долго не живут.