О моряках-черноморцах и верности присяге
Фото: charlykushu/ shutterstock.com
Одно из украинских медиа-изданий опубликовало на днях интервью экс-зам командующего 14 ДиПЛ ЧФ СССР, экс-народного депутата Украины, а ныне заместителя главы конгресса украинских националистов Лупакова. Мне знаком этот персонаж по срочной службе в городе-герое Севастополь. Я хочу опровергнуть его слова о том, что во время распада СССР большинство моряков-черноморцев рвались принять украинскую присягу.
Первый раз в Севастополе мы увидели бандеровцев весной 1992 года. Я на тот момент был уже старослужащим и отсчитывал дни до увольнения в запас. К нашей казарме с улицы без проблем можно было подойти вплотную. Окна на первом этаже были с решетками, там находились учебные кабинеты торпедных стрельб.
Диалог с украинскими националистами военнослужащие 153 Бригады подлодок вели из окон второго и третьего этажей. Мы не знали, что означает аббревиатура «Уна-Унсо» на рукавах непрошеных гостей, но свастика в виде молний раздражала абсолютно всех. Бандеровцев было человек 20. Среди них выделялся человек пенсионного возраста, который пытался вести с нами диалог. Позднее я узнал, что это был некий Степан Хмара. Хмара начал рассказывать морякам, что Советского Союза больше нет и нужно нам всем определиться в пользу Украины, и будет всем нам вселенское счастье.
Слушать эту ерунду советским морякам было неинтересно. Я распорядился принести с камбуза по-быстрому сырые яйца, картошку и пару больших кастрюль с помоями. Когда второй и третий этаж был укомплектован, по команде, на головы Хмары и украинских националистов обрушился град из продуктов питания. На Хмару с третьего этажа опрокинули помои. Снимая с ушей макароны и шелуху от картошки, Хмара отбежал в сторону, выкрикивая проклятия на украинском языке. Диалог закончился бегством противника с позиций. Жаль, советская дисциплина не позволила нам самовольно покинуть расположение части и нанести незваным гостям непоправимый физический ущерб. Ну а теперь о Лупакове и его так называемой «присяге на верность Украине».
13 марта 1992 года Лупаков на катере прибыл вечером на нижнюю территорию. Так мы называли пирсы Южной бухты Севастополя. Поджидал Лупакова замполит подводной лодки Б-871 Петренко. Замполит заранее провел беседу с несколькими офицерами украинской национальности и заверил их в том, что Лупаков «прикроет».
Воспользовавшись тем, что командир и старпом находились на ужине, замполит на правах старшего по лодке дал команду собраться экипажу на пирсе. На лодке по отсекам осталось несколько моряков для поддержания жизнедеятельности корабля. Лупаков представился и заявил, что Советского Союза больше нет, и теперь это все Украина и все моряки должны сейчас принять присягу на верность Украине. Естественно экипаж, собранный со всех советских республик, воспринял в штыки присягу на верность неведомой Украине. Несколько человек одновременно выкрикнули: «Мы принимали советскую присягу! Присягают один раз!» Ситуация стала накаляться.
Я сам находился в штабе в посту спецсвязи, когда позвонил с нижней территории мой боец-шифровальщик и доложил, что на нижней территории у них на лодке происходит что-то странное и лодку хотят увести из бухты. Я немедленно доложил комбригу Косткину.
Взяв полсотни моряков и несколько автоматчиков, мы вместе с комбригом и несколькими штабными офицерами помчались на пирс. Бегом до пирса минут10-15.
В это время моряки, находившиеся в отсеках, заблокировали отсеки. Как сказал один из подводников, призванных на службу из Средней Азии: «Сказали, лодку хотят в США угнать, поэтому мы заблокировались». Лупаков психовал и орал матом. План был сорван. Замполит Петренко безуспешно пытался уговорить черноморцев разблокировать отсеки.
В итоге Лупаков спросил у моряков, кто хочет принять присягу на верность Украине. В ответ тишина. В это время Петренко увидел, как сверху на пирс стали выбегать мы во главе с разъяренным комбригом. Он сказал Лупакову, что нужно уходить. Лупаков с Петренко и еще несколькими офицерами, призванными с Украины, запрыгнули в катер и дали деру. Комбриг Косткин, красный как бык, подбежал к краю пирса и выплеснул весь великий и могучий русский язык, приправленный изысканным русским матом вслед катеру с уходящими предателями. После этого он развернулся к стоящему по струнке экипажу: «Кто принимал присягу?»
Один из подводников ответил: «Никак нет, товарищ капитан 1 ранга! Мы все отказались!».
Всех моряков после инцидента похвалили и дали два дня отдыха. Моряков, задраивших отсеки, отметили отдельно.
В заключении хочу сказать. Мы всегда были одной семьей, русские и латыши, узбеки и украинцы, белорусы и казахи, все народы многонациональной страны. И после гибели Советской Родины мы все верим и надеемся на Российскую Родину. Верим, что Россия сможет сплотить вокруг себя всех, для кого она важна и любима, независимо от национальности. Ведь мы ее защищали много лет, и никто в паспорт к нам не смотрел, ибо мы все сыны Советской России.
P.S.Касатонов не герой романа. Не передергивайте.
Владимир Карасёв