Самые позорные уголовные статьи в русской тюрьме

Многие авторитеты и воры в законе имели в своей уголовной биографии статью за изнасилование, и часто приговор им выносился по сфабрикованному делу. Советской милиции порой было трудно посадить того или иного авторитета, неважно, какого масштаба — союзного или периферийного. Зацепиться было не за что. Тогда возбуждалось дело на основании показаний некоей потерпевшей. Экспертизы никакие не проводилось. Одного заявления было достаточно, чтобы упрятать человека за решётку. А в тюрьме все как на ладони, не скроешься. Как гласит поговорка: «В камеру ещё не вошёл, а про тебя уже все всё знают».

Поэтому некоторые начинающие авторитеты, получив статью 117, в простонародье называемую «молодёжная», встречали только сочувствие у собратьев. Таким же образом относились и к простым подследственным и заключённым. Если не виноват, то и живёшь спокойно. Так что к началу 1980-х годов в советских тюрьмах к «изнасилованию» привыкли. Из воров в законе, осуждённых за это дело по ложным обвинениям в молодости, можно выделить таких влиятельных, как Степан Фурман (Стёпа Мурманский), Владимир Тюрин (Тюрик), Виктор Алимпиев (Косолапый), Олег Сухочёв (Сухач), Андрей Трофимов (Трофа), Алексей Александров (Пастор).

Владимир Податев (Пудель), бывший криминальный авторитет, рассказывал, как ему пришлось восстанавливать свою репутацию, когда его посадили за изнасилование на базе сфальсифицированных фактов: «...Хотел повеситься, потому что статья позорная. Как правило, осужденные по этой статье не имели права голоса и уж тем более не могли стать авторитетами. Сначала у меня возникало на этой почве много конфликтов, в которых я никому не уступал. Затем многие поняли, что со мной лучше не связываться, а ещё через какое-то время я поставил себя так, что со мной стали считаться все без исключения. После того как мне удалось свой авторитет закрепить, я стал оказывать заметное влияние не только на отдельных заключённых, но и в целом на тюрьмы и зоны, где мне приходилось бывать. Я создавал общак, пресекал беспредел со стороны заключённых, привыкших решать вопросы с позиции силы, и противостоял произволу лагерного начальства. Для меня самым важным было в любой ситуации — оставаться человеком».

Позорными также считались статьи за уклонение от лечения венерических болезней, за мужеложство, за развратные действия в отношении малолетних, за убийство близких — отца или матери. Но ещё раз повторю, что дела могли быть сфабрикованными. Пример, бывший приморский авторитет Сергей Клигер (Скорцени). К 40 годам имел две судимости: за развратные действия в отношении несовершеннолетней и за хищение с использованием служебного положения. Карьеру начинал в спорте и даже тренировал баскетбольную сборную Приморья. Должность спортивного функционера помогла ему наладить контакты в околовластных структурах, а зона дала возможность приблизиться к воровской элите. Скорцени был основным посредником между криминальными структурами и цеховиками в советском Приморье.

Другой пример, легендарный Отари Квантришвили (Отарик). В 1966 году приговорён Московским городским судом за изнасилование, но срок не отбывал по причине психического расстройства. В 1980 году вошёл в преступную группу знаменитого Вячеслава Иванькова (Япончика). Работал тренером спортобщества «Динамо», где объединил вокруг себя известных борцов, боксёров, каратистов, часть которых впоследствии вошла в состав бандитских группировок. В преступном мире был уважаем. И не только в преступном. Он был постоянным участником всех значительных светских раутов, запросто общался с людьми из окружения Бориса Ельцина, водил дружбу с мэром Москвы Юрием Лужковым и другими представителями власти, в частности, с генералитетом МВД и спецслужб.

В нынешнее время преступный мир России сильно изменился. Старый принцип, гласящий, что если ты, будучи невиновным, попал в тюрьму по позорной статье, то будешь жить нормально — практически не работает. Иногда липовый приговор служит ещё одним поводом для того, чтобы расправиться с неугодным человеком.