Леонид Севастьянов: «Подлинный Константинополь давно в Москве, а не в Стамбуле»
Притязания Константинопольского Патриарха Варфоломея на каноническую территорию Русской Православной Церкви и его активное участие в раскольническом проекте «украинской автокефализации» побуждает обратиться к истории и выяснить, насколько вообще современный Константинопольский Патриархат вправе претендовать на первенство в Православном мире. В беседе с ведущим церковным историком и канонистом протоиереем Владиславом Цыпиным мы уже выяснили, что историческое «первенство чести» Константинопольских Патриархов никак не связано с «первенством власти», идея которого имеет еретические римо-католические корни.
Телеканал «Царьград» продолжает цикл материалов на эту, особенно обострившуюся в последние недели, тему. В интервью с исполнительным директором Фонда Святителя Григория Богослова, членом Совета Общества «Двуглавый орел» Леонидом Севастьяновым речь пойдет о том, почему идея «Москва – Третий Рим» наглядно демонстрирует, что подлинный центр Православного мира давно уже пребывает не в Иерусалиме, Риме или Стамбуле, но именно в столице Государства Российского. Автор, потомственный старообрядец, автор книги «Параллельная история России, или Вера моих отцов», предлагает видение проблемы с позиции «ревнителей древлего благочестия», чья последовательная критика Константинопольского Патриархата началась задолго до дискуссий новейшей истории.
«Царьград»: Насколько идея «Третьего Рима», возникшая в XVI веке, актуальна сегодня в контексте последних событий, связанных с действиями Константинопольского Патриарха Варфоломея?
Леонид Севастьянов: Идея Москвы как Третьего Рима постоянна, константна, вне зависимости от времен и обстоятельств. И сегодня она идентична той, которая сформировалась в XVI веке. Прежде всего, это – идеология «суверенитета истины», того, что Русская Церковь и вообще Россия является главной христианской святыней, воплощением Иерусалима, Рима и Константинополя, главной хранительницей христианской истины.
Исполнительный директор Фонда Святителя Григория Богослова, член Совета Общества «Двуглавый орел» Леонид Севастьянов. Фото: Телеканал "Царьград"
Церковь является живым организмом. Нет вечных Поместных Церквей. К примеру, если мы читаем Новый Завет, Откровение Иоанна Богослова, то видим, что там очень много внимания уделяется «Семи Церквам Апокалипсиса», которых уже не существует. Как, например, и Каппадокийской Церкви. Церкви могут рождаться и умирать, в силу тех или иных обстоятельств. И в данном случае, не нужно быть реконструкторами или ряжеными.
Если мы понимаем, что исторический Константинополь пал, то должны со смирением к этому относиться. Его уже нет, не найти на карте, соответственно, такова ситуация с середины XV века, с падения Константинополя. Да, у Константинопольских Патриархов была власть и особая позиция в силу того, что они были епископами столицы Христианской Империи. То есть после падения Империи он утратил было значение.
Москва же и Россия, несмотря на любые перипетии, войны и революции, постоянно возрождаются. И в этом – подтверждение особого Божественного присутствия. Сама история подтверждает то, что именно наша страна является единственным подлинно суверенным православным государством, обладающим полнотой христианской истины.
«Ц.»: То есть, с середины XV века, с падения сначала Константинопольского Патриархата в ересь в результате Ферраро-Флорентийской унии с Римско-католической церковью, а затем и с физическим падением Константинополя под турецким, османским ударом, сама Церковь бывшей Христианской Империи полностью утратила былое значение?
Л. С.: Именно. С тех пор исторический Константинополь не имеет никакого значения. И здесь есть наша вина, Русской Церкви и Русских Государей, что мы постоянно были реконструкторами Константинопольского Патриархата, который находится на Фанаре, в захолустном стамбульском районе. Мы постоянно помогали им – финансово и политически, делая из них какое-то особое символическое значение.
Если бы Русская Церковь не относилась с каким-то особым, повышенным вниманием к Фанару, он бы не имел никакого значения. Сегодня у него нет оснований для какой-либо особой роли: ни канонических, ни политических, ни идеологических. С другой стороны, если быть реалистами, то легко понять, что всеми этими атрибутами – политическим суверенитетом и сохранением истины Православия – обладает Москва, Россия и Русская Церковь. И этого не нужно стесняться, это не выдумка или похвальба, это – Промысл Божий.
«Ц.»: Известно, что старообрядцы, начиная со второй половины XVII века, были наиболее последовательными критиками греческих Поместных Церквей, в том числе – Константинопольской. Почему?
Л. С.: Для русских старообрядцев, староверов центром благочестия является Россия. После падения Константинополя греческие Патриархи приезжали в Россию, а Митрополиты, а затем – Патриархи Московские – никогда не ездили к греческим Патриархам. Их принимали в Москве и, несмотря на то, что к этому времени у греков уже сильно изменились богослужебные чины и обряды (в том числе – под западным, латинским влиянием), они полностью принимали сохранившиеся на Руси древние церковные правила (включая древнее двуперстие). Отдавали почести Московским Первоиерархам, служили и молились так, как это издревле было в Русской Церкви.
И только во второй половине XVII века, в силу политических обстоятельств, в силу присоединения Малороссии, светские и церковные власти пошли на компромиссы с греческими Патриархами. Но именно сегодня история демонстрирует свою цикличность и наглядно говорит нам, что правы были те, кто тогда противостоял церковной реформе, кто призывал сохранить русскую церковную старину, неповрежденную, в отличие от греческой, подпавшей под латинское влияние.
Чёрный собор. Восстание Соловецкого монастыря против новопечатных книг в 1666 году. С. Д. Милорадович. 1885 год.
«Ц.»: Таким образом, сегодняшний кризис в отношениях Русской Православной Церкви и Константинопольского Патриархата позволяет обратиться к церковной истории, провести ее «ревизию», и в том числе – пойти навстречу своим русским православным братьям – представителям старообрядческих согласий?
Л. С.: Конечно. Более того, если мы заявим о «новых» старых символах, о том, что мы ими обладаем, то станем центростремительным основанием, начнем вокруг себя собирать русских людей всего мира. Мы должны смотреть с оптимизмом на современное положение. Это может стать при единственно правильном решении не поражением, а началом нового начала. Мы должны верить со смирением, что именно мы – носители Божественной миссии, и наша земля является местом особого Божественного присутствия. Мы должны заботиться о своей стране как о подлинном, Новом Константинополе и Новом Иерусалиме. Нет выше святыни, чем наша земля, раскинувшаяся от океана до океана.