Японские генералы мечтают потоптать Курилы

Хорошие личные отношения президента Владимира Путина и японского премьера Синдзо Абэ, в которых они заверяют друг друга, омрачает разве что так называемая проблема «северных территорий» — островов Кунашир, Шикотан, Итуруп, Хабомаи на Малой Курильской гряде, на которые до сих пор претендует Токио. Вопрос, как говорится, висит в воздухе, даже когда российский президент отмечает, что «отношения между нашими странами развиваются поступательно, и впервые это имеет отношение и к взаимодействию наших военных ведомств».

Фраза, над которой стоит задуматься — что за ней стоит?

Надо полагать, что речь не идет о союзнических отношениях между двумя странами, не подписавшими даже мирный договор после поражения Японии в августе 1945 года. И, в отличие от Китая, со Страной восходящего солнца Россия не будет иметь тесных контактов, особенно в военной сфере. И тут дело не в Москве, у которой явно выраженные интересы в Тихоокеанско-азиатском регионе, связанные, в том числе с безопасностью, а в самом Токио, который сидит под «протекторатом» США, чьи военные базы до сих пор находятся на территории этой страны. Плюс «сухопутный авианосец» Japan рассматривается американскими военными как площадка для средств ПРО.

Еще в декабре 2017 года правительство Японии приняло решение о размещении на территории страны двух американских наземных комплексов противоракетной обороны Aegis Ashore, которые будут развернуты на севере и юго-западе страны (это направления в сторону РФ и КНР). Так что заверения японского МИД о том, что наземная ПРО (каждая установка стоит около 890 миллионов долларов) направлена исключительно на защиту самой Японии и ее граждан, и не несет угрозы России и соседним странам, вызывают большие сомнения.

Совершим небольшой исторический экскурс по российско-японским отношениям. Россия узнала о существовании такой страны как Япония в 1699 году, а в войне 1904−1905 годов потерпела от неё поражение. Советская эпоха ознаменовалась интервенцией японцев на Дальнем Востоке, а затем разгромом Квантунской армии в 1945-м.

Современная Россия установила с Японией неплохие торговые отношения — товарооборот в «хорошие года» достигал 341 миллиардов долларов, но резко снизился в 2014—2017 годах. Американцы тогда выкручивали Токио руки, требуя поддержать санкции за возврат Крыма в состав России. И вот сейчас, судя по последним встречам Путина и Абэ, разум, а вернее экономическая заинтересованность, стали преобладать.

Тем не менее, проблема принадлежности четырех островов в составе «северных территорий», которой так озадачен Токио, звучала и на повестке дня Восточного экономического форума (ВЭФ) во Владивостоке. Там же вновь поднималась тема заключения мирного договора, но по большому счету, дело с мертвой точки так и не сдвинулось. И, как следует из заявлений российской стороны, «мы готовы к продолжению переговоров по данной теме, но исходим из того, что для выхода на договоренности надо создавать в двухсторонних отношениях атмосферу доверия и сотрудничества».

Если говорить о военном сотрудничестве, то оно сведено к «укреплению дружественных отношений между вооруженными силами двух стран и развитию взаимовыгодного военного сотрудничества». К слову, именно по инициативе Токио взаимодействие военных ведомств на высоком уровне было приостановлено в 2014 году, когда был отменен визит в Японию начальника российского Генерального штаба.

У России и Японии действительно есть общие угрозы безопасности в регионе, в том числе международный терроризм, браконьерство, но это уровень совместных действий спецслужб, в том числе и пограничных структур, но не армии. И когда, например, весной нынешнего года на Курилах проходили масштабные учения войск Восточного военного округа, Япония по дипломатическим каналам направила в Москву ноту протеста. «Усиление военного присутствия РФ на четырех островах Курильской гряды противоречит нашей позиции. Для решения этого вопроса нам необходимо в первую очередь решить вопрос территориальной принадлежности этих островов», — заявил тогда генсек японского кабинета министров Есихидэ Суга.

— Япония сейчас находится в определенной географической изоляции, — считает президент Академии геополитических проблем Леонид Ивашов. — Соседние Китай и Северную Корею дружелюбными в Токио, мягко говоря, не считают. Не значится в списке военных союзников и Россия, с которой Япония сама приостановила контакты. Поддержка США и Южной Кореи видится на этом фоне слабым утешением. Поэтому не удивительно, что в Токио сейчас активно налаживают связи с соседями в регионе. Наиболее успешно они складываются с Вьетнамом, независимость которого Япония признала и установила дипломатические отношения еще в 1973 году. А вот с Китаем, несмотря на временное потепление после исторических разногласий, отношения обострены из-за спора об островах Сенкаку, который китайцы называют Дяоюйдао. Про КНДР вообще нет разговора — Пхеньян хоть и поубавил агрессивную тональность в угрозах Токио, все ещё смотрит на соседние острова через ракетный прицел.

Остается Россия. Что касается экономических и торговых отношений, тут нет вопросов по сотрудничеству и развитию совместных проектов. А вот с развитием военного сотрудничества я бы не стал торопиться. Во-первых, нет мало-мальской исторической базы серьезных военных отношений, а сама Япония хоть и не входит в Североатлантический альянс, но считается «основным союзником вне НАТО».

Во-вторых, так называемый «китайский фактор». С КНР у России сейчас наиболее близкие военные отношения, чем когда бы то ни было. Сейчас вот Китай принимает участие в широкомасштабных совместных учениях Восток-2018. И в Пекине вряд ли позитивно воспримут сближение Москвы и Токио по военным программам. Это тоже надо учитывать.

Ну, а в-третьих, это многолетний спор по поводу островов Курильской гряды, от которых Япония, как видно, отказываться не собирается. И если совместное российско-японское развитие островов, под российской юрисдикцией, еще приемлемо, то вот японских военных сюда вряд ли кто пустит, хотя они на это и рассчитывают.

…На берегу пролива Лаперуза, на самой северной оконечности острова Хоккайдо, сидел старый японец в соломенной шляпе и задумчиво смотрел вдаль. Медитировал, видно. К мерному рокоту прибоя, который настраивал Закусая-сана на философский лад, вскоре добавился какой-то новый звук, который заставил старика приоткрыть глаза. На горизонте появились четыре темные точки, которые стремительно приближались к берегу. Через несколько мгновений они обернулись огромными реактивными самолетами, взорвавшими ревом турбин тишину над скалистым берегом. Загнув крутой вираж и развернувшись, самолеты умчались в западном направлении.

— Дедушка, дедушка! — малыш с раскосыми глазенками подбежал к старику и восторженно залопотал. По-японски, конечно. — Ты видел, какие красивые наши самолеты?

— Это не наши самолеты, — Закусай опять смежил веки.
— А чьи же? — мальчик спросил недоуменно.
— Русские.

На старика нахлынули воспоминания далекого 1945-го, когда он, молодой лейтенант императорской армии, был сбит в небе над Кунаширом пулеметной очередью с советского самолета. Теперь Закусай-сан будет молчать несколько суток кряду: вспомнить есть что…

От японского острова Хоккайдо до российского Кунашира рукой подать: в хорошую погоду отчетливо видны высокие берега. Старик Закусай-сан всегда скептически относился к разговорам о «северных территориях», понимая, что русские просто так свою территорию не отдадут.