Россия — шестая экономика мира: как из развивающихся стран перейти в развитые

Чтобы войти в первую пятерку, надо снизить «налог при обмене» рубля на доллар.

В новых «майских указах» президента России Владимира Путина поставлена задача к 2024 году обеспечить вхождение страны в число пяти крупнейших национальных экономик современного мира. Но как именно это предлагается считать: методик-то множество?

Поскольку «система координат» не указана, по умолчанию предполагается, что речь идет о внутреннем валовом продукте (ВВП), который определяется как «рыночная стоимость всех конечных товаров и услуг (то есть предназначенных для непосредственного употребления), произведенных за год во всех отраслях экономики на территории государства для потребления, экспорта и накопления, вне зависимости от национальной принадлежности использованных факторов производства».

Проблема только в том, что данный показатель — вполне себе «резиновый» и имеет множество разновидностей, самые популярные из которых — по обменному курсу национальной валюты к доллару («номинал») и по паритету покупательной способности (ППС). Вдобавок, даже продукция, произведенная на территории любой страны иностранными корпорациями и вывезенная из нее, все равно считается «национальным производством», тем самым замазывая колониальную, по сути, эксплуатацию развивающихся стран.

С другой стороны, современная система оффшоров позволяет «оптимизировать» налоговую нагрузку на частные (и не только частные) компании, поэтому считать, например, маленький остров Кипр владельцем почти 10% российской экономики абсолютно неправильно.

Более того, реальная российская экономика не является «закрытой системой», во многом выходя за национальные границы и имея внешнюю «скрытую массу», как минимум, сопоставимую с внутренней, а как максимум — находящуюся с ней в соотношении 7:3. Что, соответственно, примерно вдвое-втрое увеличивает степень реальной устойчивости «корпорации Россия» под воздействием любых деструктивных факторов: как внешних, так и внутренних.

Привести всю эту мутную экономическую воду в более-менее прозрачное состояние пока не представляется возможным. Поэтому посмотрим, как далеко мы отстоим от заявленной цели хотя бы в «системе координат ВВП».

Сложности понимания и восприятия

Сейчас нередко можно встретить утверждения, будто современная Россия в 2017 году уже стала — с учетом валового продукта по паритету покупательной способности (ППС) и объема «теневого» сектора — четвертой экономикой мира: после КНР, США и Индии. В доказательство приводится следующая нехитрая таблица:

Вряд ли данную табличку составляли пресловутые «жертвы ЕГЭ», но банальную арифметическую операцию они явно не осилили, а проверять представленные цифры, насколько в них «дважды два — четыре», видимо, тоже оказалось некому, поэтому ее и «рерайтят» в первозданном, «исконно-посконном» виде. Хотя в методологических пояснениях Росстата и МВФ черным по белому написано, что данные ВВП даются «уже» с учетом оценок «теневого сектора» (например, Росстат добавляет к национальному ВВП 16% «тени»), а потому считать одно и то же два раза не стоит.

Согласно данным Росстата, ВВП нашего богоспасаемого отечества в 2017 году составил чуть меньше 92,037 трлн рублей при средневзвешенном курсе доллара к рублю 1:58,3529, что соответствует номинальному ВВП в размере 1,577 трлн долл. МВФ дает цифру в 1,527 трлн долл. (исключая Крым и Севастополь). Цифры практически идентичные, и «по номиналу» Россия действительно является 11-й экономикой мира, занимая место между Канадой и Южной Кореей.

В то же время, показатель ВВП по ППС у России в 2017 году, согласно данным того же МВФ — 4,007 трлн долл. И сотрудники МВФ Леандро Медина из африканского департамента МВФ и Фридрих Шнейдер из Университета Кеплера (Линц), указанные в качестве авторов доклада Working Papers, где и присутствует «поправка на тень» для российской экономики в размере 38,2% в 2017 год, указывают на то, что это не «плюсовые», а «минусовые» поправки, которые ничего не добавляют к итоговому показателю ВВП, но указывают на степень его «серости» и неуправляемости национальной экономики.

Где же мы сегодня и где будем завтра?

Так что, если приводить данные ВВП к общему знаменателю, то получится следующая картина:

Показатель «$/валюта» — это отношение номинального курса обмена национальных валют на доллар США к курсу паритета их покупательной способности.

Как можно видеть, доллар повсюду котируется выше его реальной (по ППС) стоимости. Но если «обменный налог» на американскую валюту в развитых странах (Япония, Германия, Великобритания, Франция) примерно одинаков и составляет около 10—15%, то для развивающихся стран, входящих в Топ-10 мировых экономик, он выше практически на порядок или даже более того.

Читайте также: Он сказал: «Поехали!..» Владимир Путин открыл движение по Крымскому мосту

В относительно «привилегированном» положении здесь находится Бразилия (57,7%), зато КНР, Россия, Индонезия и Индия вынуждены «переплачивать» за каждый доллар США примерно в 2—3,5 раза. Причем этот показатель никак не связан с уровнем «теневого сектора» данных экономик: Китай, где «тень» практически равна французской, платит за «бакс» в 1,75 раз больше.

Априори «слабая» валюта является «плюсом» для любой экспортно-ориентированной экономики, позволяя удерживать и расширять внешние рынки для своей продукции. Но понятно, что зависимость здесь — далеко не линейная, поскольку за какой-то «красной чертой» потери от «дорогого», но жизненно необходимого импорта и вывоза капитала (умноженные на «долларовый налог») становятся больше экспортных выгод.

Читайте также: 32 ракеты для Америки: русские «медведи» начинают и выигрывают

Россия, с ее формально положительным платежным балансом 2017 года в 35,2 млрд долл. и нетто-вывозом капитала в 29 млрд долл., находится в весьма опасной близости к «красной черте». И это — особенно в условиях длящихся антироссийских санкций со стороны «коллективного Запада» во главе с США — свидетельствует в пользу значительной корректировки государственного финансово-экономического курса уже в ближайшие годы.