2012 год. Феодосия. Еще украинская Феодосия. Середина июня. Я приехала сюда на отдых, памятуя как хорошо здесь было в моем детстве, когда родители возили нас на море. Я снимаю комнату в частном доме. Владельцы — пожилая супружеская пара, оба на пенсии. Оба этнические украинцы. Оба — уважаемые и узнаваемые люди в городе. Стесняясь и глядя в пол, они просят меня никому не говорить, что я их «жиличка». Предлагают выдать меня за свою племянницу, приехавшую к ним в гости из далекого российского города. Им стыдно, что их пенсии едва хватает на элементарные вещи и быт. Садов-огородов у них нет, частного бизнеса тоже. Соглашаюсь на эту маленькую хитрость. Показывая мне мою комнату, хозяин, как бы между прочим, роняет фразу, — Телевизор ловит всё. Даже российские каналы. Но «первый» у меня не настроен. Я его не смотрю и Вам не советую. Я включаю телеящик и сразу попадаю на российский «первый»… Хозяин, поймав мой недоуменный взгляд, поясняет, — Я про киевский канал говорил… По совету хозяина дома я хожу днем харчеваться в кафе «У Паши». Огромные порции салатов и разных блюд, вино, шашлыки, приготовленые самим хозяином кафе, армянином лет пятидесяти — всё вкусно. Вдобавок, выясняется, что Павел мой коллега — инженер-энергетик. Но, после развала СССР, он, как и многие люди с Крыма, оказался без работы, без гарантий, без… Без многого того, что составляло раньше смысл их жизни. Кто сумел пристроиться, кто нет… Вздыхаем оба, вспоминая «ту жизнь»… Продуктовый рынок. Мне, россиянке, все дешево, все в дикость — продукты, на мой взгляд, стоят копейки. Старенькая бабуля, продавая мне черешню, вдруг заглядывает мне в лицо, — С Москвы штоль?.. — Нет… Чуть дальше… С севера я… — Вы почему нас всех здесь бросили?!.. Я тереблю пакет с черешней и не знаю, что ей ответить… Гастроном. На глаза попадается банка красной икры. Цена для меня смешная. Хочу купить, а продавщица шепчет через прилавок, — Не берите. Это в Киеве фасовали… Возьмите вот это. Это российское, с Дальнего Востока… На вид — банки одинаковые. Но одна расфасована на Камчатке, а другая — действительно в Киеве. Цены одинаковы. Колбасный отдел. История повторяется. Только вместо киевского сервелата мне предлагают какой-то местный аналог. Но это реально вкусно. Вечером за чаем хозяйка объясняет, что здесь не любят Киев… Впрочем, не уточняет — почему. А я боюсь спросить… В городе почти ничего из производств не работает. Знаю, что был там какой-то радиозавод и что-то по производству оптоволокна. Закрыты. Трикотажная фабрика, за детскими колготками которой мы гонялись по нашим российским магазинам — тоже стоит. Гудит и работает еще порт — там идут какие-то погрузки. Надписи везде на русском. И даже ценники в магазинах в двух валютах — в гривнах и рублях. Рубли — написаны выше. Город живет активно только 4 месяца в году. За счет отдыхающих. Потом — на 8 месяцев сонное царство… А сейчас здесь весело, шумно, ярко. По вечерам много музыки и света. Среди отдыхающих много материковых украинцев. Их здесь не очень жалуют. Их чванливая надменность и громкий суржик буквально мозолят глаза и режут слух. А мне приятно, что местные защищают от их хамства меня, приезжую россиянку. Хотя, казалось бы… Ну, ладно. Картинная галерея Айвазовского… Посетителей почти нет… На входе, проверяя билет, музейная дама радостно вопрашает, — Вы из России, угадала?!.. — Что, так заметно?.. — Понимаете, местные сюда не ходят… А из приезжих — только россияне и иностранцы, — она виновато разводит руками… Через три дня моего пребывания на отдыхе ко мне начинают приходить «ходоки». Пожилая татарочка приносит мне кульки с вареными креветками, которые я однажды купила у нее на входе на городской пляж. Супружеская пара к вечеру приносит мне какую-то вяленую рыбную вкуснотищу местного улова. Это все соседи моих пенсионеров. Мне стыдно принимать эти подарки, но они приходят просто поговорить со мной «за жизнь» — и за вечерним чаем у хозяев дома мы долго говорим о разном… В основном — как там в России и собирается ли Россия возвращать себе Крым. Вопрос «вы почему нас всех здесь бросили» вслух никем не произносится, но висит безмолвным укором всей России. А значит — и мне. …Я уезжаю домой. Две недели отдыха пролетели незаметно быстро. Груженная подарками и покупками стою в ожидании такси. Приезжает старенькая «пятерка» с дедом лет за 80+ за рулем. И машина и водитель выглядят ровесниками. По дороге дед рассказывает свою нехитрую историю. Работал в СССР, стаж 47 лет, вышел на пенсию, бабка померла, а он на старости лет оказался жителем другого государства… Пенсия мизерная. На лекарства не всегда хватает. Вот и таксует… Приезжаем на вокзал. Вещей у меня много и поэтому дед-таксист предлагает мне свою помощь. Мы вместе с ним носим на перрон мои сумки из машины, а потом и в вагон. Поезд, в три вагона, уже стоит у платформы. Поезд не украинский, поезд именно с РЖД, российский. Его через пару-тройку часов прицепят к поезду «Симферополь-Москва». В это время по радио объявляют, что поезд «Феодосия-Москва» отправляется во столько-то с первого пути… И, вдруг, после объявления, громко и на всю привокзальную площадь из всех динамиков грянул марш «Прощание славянки». Я удивилась и еще, помню, схохмить решила, — Это что, в честь моего отъезда такие музыкальные фанфары?.. Или в городе праздник какой?.. В ответ дед внимательно посмотрел на меня и очень серьезно сказал, — А как же иначе, дочка?!.. Поезд на Родину идет!… …И столько всего было в этой фразе, что у меня защипало в носу… …Так и уезжала я под марш «славянки» из солнечной Феодосии, словно с брошенного лично мной фронта… Стояла у окна и ревела… Московские проводницы в моем вагоне сказали, что на Киев поезда отсюда молчком отправляют… На фото: 2012 год. До майдана два года… Феодосия. Еще в составе Украины… Нет, не была она никогда украинской. Лидия Лёсина-Киян@Источник →
