«Отношения с РФ для Лондона ничего не значат». Чем обернётся дело Скрипаля?
Дипломатический скандал вокруг отравления в Солсбери бывшего российского шпиона Сергея Скрипаля нарастает. Вечером 14 марта премьер-министр Великобритании Тереза Мэй выступила в парламенте. Он заявила, что Россия по сути применила химическое оружие. Доказательств Мэй и на этот раз не привела. Зато она рассказала, что из страны будут высланы 23 русских дипломата, а британская официальная делегация не поедет в РФ на чемпионат мира по футболу. Правительство также занялось подготовкой неких «секретных мер».
Ночью представители России и Великобритании обменялись едкими репликами на заседании Совета Безопасности ООН. Лондон в итоге заблокировал проект заявления Совбеза, подготовленный Москвой, в котором всем заинтересованным странам предлагалось «консультироваться и сотрудничать в расследовании этого вопроса».
А 15 марта британский министр обороны Гэвин Уильямсон, комментируя обещанные Москвой ответные меры на высылку российских дипломатов из Великобритании, уже не выбирал дипломатических выражений: «Мы посмотрим, как Россия ответит на то, что мы сделали. Это совершенно жестокий и возмутительный акт, который Россия устроила в Солсбери. Мы на него ответили. Честно говоря, Россия должна отойти в сторону и заткнуться».
АиФ.ru поговорил о развивающемся скандале с Александром Крамаренко, советником-посланником посольства России в Великобритании в 2011-2017 годах, а ныне директором по развитию Российского совета по международным делам.
Глеб Иванов, АиФ.ru: Как вы оцениваете те меры, которые Великобритания уже приняла — высылка дипломатов, бойкот чемпионата мира. Насколько они жёсткие?
Александр Крамаренко: Они достаточно жёсткие. Другое дело, что в них нет ничего нового, чего бы в наших отношениях с Великобританией не было ранее.
Тренд многих последних лет — поводом для таких мер становится гибель бывших российских граждан на территории Великобритании при подозрительных обстоятельствах. До Скрипаля был Литвиненко. Десять лет они играли вокруг этой темы, теперь появился новый отравленный русский шпион. Это не случайно. Лондону нужен постоянный раздражитель, чтобы поддерживать антироссийскую истерию и выставлять себя в роли лидера Запада, противостоящего, как они говорят, «агрессивной России».
На этой почве англичане собирают себе политические очки в том числе в переговорах о выходе из ЕС. Эти переговоры проходят тяжело. Лондон хочет добиться максимально мягких условий развода с ЕС. Для этого он заявляет о себе, как о неотъемлемой части Западной Европы и западного сообщества в целом. Дескать, без них невозможно противостоять России, которая, вроде как, «создает угрозу для всех».
— Насколько в Европе сейчас отзываются на обвинения Лондона в адрес Москвы? Что можно ожидать России от ЕС?
— На Западе все союзники, члены либо НАТО, либо ЕС, а многие состоят в обеих этих организациях. Чтобы выдерживать единую линию, большинство стран выступит со словами поддержки Великобритании. Но я не думаю, что в Европе насчет англичан питают иллюзии. В Брюсселе понимают, зачем именно сейчас Лондону понадобилось раздувать скандал. Поэтому волна заявлений о поддержке британского правительства быстро сойдет на нет и всё вернётся на круги своя.
Другое дело, что нашим отношениям с Великобританией нанесён серьёзный ущерб. Они и так были на нуле, если брать официальные межправительственные линии. Вся эта история хорошо показывает, как в Лондоне воспринимают отношения с Россией — они для него ничего не значат. Их можно разрушать в угоду конкретным политическим целям на других направлениях.
Британцы выступают с совершенно бездоказательными обвинениями. Они не хотят задействовать ни механизм Организации по запрещению химического оружия (ОСХО). В свое время, когда шло дело Литвиненко, мы первое время сотрудничали вместе. Но потом они прервали все контакты. Они закрыли дело, провели секретное расследование, результаты которого не были преданы гласности. И обвинили нас. Не было ни открытого суда, ни открытого предъявления доказательств. А сейчас всё опять повторяется.
Эта ситуация ставит под сомнение всю суть дипломатических отношений, потому что по меркам XIX века между нами давно бы уже шла война, если бы они так себя вели. С другой стороны, в XIX веке никому бы не пришло в голову выступать с бездоказательными обвинениями. Сейчас это можно делать «задёшево», не рискуя быть вовлеченным в войну. Поэтому это очень циничная ситуация. Они решают за счёт России свои вопросы с ЕС.
— Тереза Мэй говорила, что могут быть приняты некие секретные меры в отношении России. До этого британские газеты писали о возможных кибератаках на нашу инфраструктуру. Что это за секретные меры и действительно ли возможны кибератаки?
— Трудно сказать. Скорее всего, всё это было сказано для пущей важности, потому что любые кибератаки с британской территории хорошо прослеживаются нами и на них последует незамедлительный ответ. Не думаю, что Лондон собирается устроить масштабную кибервойну. Я бы отнес эти заявления на счет утяжеляющей риторики, призванной компенсировать отсутствие доказательств.
Что касается секретных мер, то они могут говорить, что они их приняли, но на то это и «секретные» меры, что о них никто ничего не узнает. А киберпространство — это огромный пруд мутной воды, в котором может происходить все что угодно.
— Много говорилось в последние дни в Лондоне, что нужно принять свой «список Магнитского». Действительно ли его примут, и кто в него может попасть, учитывая, что в Великобритании есть активы у многих русских предпринимателей?
— Формула «Бизнес прежде всего» — это смысл англосаксонского капитализма. Тургенев в свое время посещал Лондон. После одного званного обеда с участием британского премьер-министра лорда Пальмерстона он писал: «Англичане больше всего уважают силу, в том числе денег». Мне кажется, это верно до сих пор.
С финансовой точки зрения Лондон — офшор номер один. Любая нестабильность в любом регионе мира приносит англичанам деньги, потому что все деньги плывут туда. Этим они и пользуются. Поэтому они не будут рубить сук, на котором сидят. Если они будут принимать без достаточных оснований запретительные меры, то отпугнут всех. Поэтому, если аналог «списка Магнитского» и будет принят, то в нем точно не окажется людей, которые хранят капиталы в Великобритании.