Экспортированная оттепель. Пражская весна больше похожа на плохо продуманную спецоперацию

14 марта 1968 года – в день 29-й годовщины нацистской оккупации Чехословакии радио «Свободная Европа» в передаче на ЧССР спрогнозировало, что предстоящее обсуждение населением проекта создания федерации или конфедерации Чехии, Моравии и Словакии – «одно из подтверждений курса нового руководства страны на ее всестороннюю демократизацию». Он включает «воплощение национальных чаяний и экономические реформы». Отмечалось, что демократизация уже осуществляется, «получив в чехословацком обществе название Пражская весна, но скорее всего этот процесс вызовет решительное противодействие со стороны СССР и его ближайших союзников».

Так и случилось в конце августа 1968-го, когда в ЧССР вошли войска стран Варшавского договора (операция «Дунай»). Румыния и особенно Албания, поддерживаемые КНР, все активнее противодействовали советской политике по всем азимутам, поэтому Бухарест с Тираной в «Дунае» не участвовали. Более того, Албания в конце сентября 1968 года официально вышла из ОВД, в унисон Пекину обвиняя Кремль «и его сателлитов в агрессии, намеренно нацеленной на дискредитацию СССР и Варшавского договора». В том же ключе, но менее резко высказывались румынские власти, отмечая, что проблему вполне могла решить заблаговременная организация отставки Дубчека и иже с ним. В Москве же, как сетовал Николае Чаушеску, предпочли демонстрацию силы и, что особенно трагично, – в братской стране. Глава Албании Энвер Ходжа был откровеннее: «Хрущевцы давно знали о планах Дубчека: еще в начале 60-х он предлагал югославский путь развития и устройства страны. Но уже в те годы Москва не препятствовала продвижению всей его команды к вершинам власти. Значит, сценарий военного решения, дискредитирующий Варшавский договор и СССР, был разработан заранее».

“Андропов считал, что лидеры Чехословакии собираются сделать из нее что-то вроде Югославии, а затем – нейтральной Австрии. Такую оценку разделяло все советское руководство”

Первый намек на «братское» вмешательство в ситуацию прозвучал 23 марта 1968 года на совещании в Дрездене представителей руководства компартий СССР, ГДР, Польши, ЧССР, Болгарии и Венгрии. Большинство поддержало резкую критику чехословацких реформ, в том числе инициированного дубчековцами проекта федеративного/конфедеративного переустройства. Но делегация ЧССР парировала наезды необходимостью учета внутренних условий совершенствования социализма, а союзники, дескать, преувеличивают «угрозы».

Процесс, позже названный Пражской весной, стартовал в начале января 1968-го, когда «неосталинист», глава чехословацкой компартии Антонин Новотный и его ближайшие коллеги были сняты с партийных и государственных постов. Их сменила «реформаторская» команда Александра Дубчека (1921–1992). Но вес она набирала с середины 60-х. Косвенные намеки на осложнение ситуации в Чехословакии и в ее руководстве звучали в выступлении Антонина Новотного на XXIII съезде КПСС (1966). Однако Москва, все более озабоченная конфронтацией с Пекином и Тираной, агрессией США в Индокитае, предпочла обойтись без превентивных мер. Дескать, перемелется – мука будет. Увы...

Дубчековские проекты включали прежде всего децентрализацию управления экономикой, стимулирование частной собственности, снижение оборонных расходов. А также развитие внутриполитического плюрализма, создание некоммунистических партий, организаций, СМИ, отмену ограничений на прием зарубежных телепрограмм и радиоголосов. Был дан зеленый свет националистам в Словакии, Чехии, Моравии. Прага выступала и против навязываемых Москвой ограничений на политико-экономическое сотрудничество с КНР и Албанией. Все это в комплексе именовалось руководством страны социализмом с человеческим лицом.

Власти ЧССР заверяли Москву в приверженности ВД и СЭВ. Но насчет размещения в Чехословакии дополнительных советских сил ракетно-ядерного сдерживания США и НАТО Прага, судя по консультациям по этому вопросу в марте – мае 1968-го, отвечала уклончиво.

Юрий Андропов считал, что лидеры страны собираются сделать из нее что-то вроде Югославии, а затем – нейтральной Австрии. Эту оценку разделяло почти все советское руководство. Высказывался и такой прогноз: несхожесть политико-идеологических принципов не помешает Праге, Бухаресту, Белграду и Тиране после Пражской весны создать нечто вроде антисоветского блока соцстран, что будет поддержано Вашингтоном, Пекином и сблизит четверку с пронатовским Балканским пактом («Балканские заговорщики»).

Совместная комиссия чехословацких ЦК и Совмина к маю 1968 года разработала проект референдума о федерализации страны (в составе максимально автономных Чехии, Моравии, Словакии). Вскоре начался вроде бы стихийный сбор подписей среди населения за проведение плебисцита. Местные СМИ и интеллектуалы, особенно словацкие, все активнее пропагандируя этот проект, весьма сдержанно заверяли Прагу в приверженности единству Чехословакии. По ряду оценок, уже к середине лета 1968-го были собраны многие десятки тысяч подписей в пользу референдума, который планировался на осень. У истоков децентрализации власти стоял все тот же Дубчек. Как отмечает политолог, доктор исторических наук Николай Платошкин, «Новотный не был сторонником федерализации Чехословакии и подверг критике «национализм» словацких коммунистов во главе с Александром Дубчеком». Но советское руководство предпочло замалчивать позицию тогдашнего лидера ЧССР. «Еще в декабре 1967-го Новотный пригласил Брежнева, который, однако, отказался его поддержать. Одной из причин такой позиции было то, что Брежнев считал Новотного сторонником своего основного соперника в советском руководстве – Косыгина».

Кстати, Дубчек был словаком по национальности. И еще в 1961–1967 годах последовательно занимал посты секретаря ЦК словацкой компартии и главы парламента ЧССР.

Между тем посольства большинства соцстран в Праге сообщали уже весной 1968 года о чуть ли не массовой поддержке чехословаками дубчековского курса: она, по тем оценкам, охватывала минимум 60–65 процентов населения 20–60-летнего возраста, большинство руководителей экономических объектов и почти всю сферу искусства, науки, массмедиа. Все восторженнее становились отклики чехословацкой эмиграции на этот курс. Организация отставки Дубчека и его команды стала невозможной. Да и вряд ли планировалась...