Игры–2018: волонтерские страдания

«Невозможно есть кимчи и рис весь день»: Пхенчхан–2018 глазами волонтеров — такой материал опубликовали коллеги из Санкт–Петербурга после окончания Олимпийских игр в Южной Корее после чего становятся понятно, что эти Игры точно не стали самыми лучшими в истории олимпийского движения.

 

Тысяча добровольцев со всего мира

Учителя, врачи, редакторы поставили на паузу повседневные заботы, чтобы получить еще одну жизнь. Дорога за свой счет, взамен бесплатное жилье, еда и униформа. Правда, если не отработал положенный срок, то одежду придется вернуть. Но на Игры едут не в поисках халявы, Олимпиада интересует гиков от спорта, они готовы все волонтерские выходные проводить рядом со своими кумирами.

В Южную Корею из России приехали 120 добровольцев. Больше волонтеров на Олимпиаде только из Америки — 250 человек. А всего иностранцев примерно тысяча. Столица XXIII Игр расположена в провинции Канвондо. В ней проживает 3% из 50–миллионного населения страны. Организаторы не построили здесь отели из–за туристической бесперспективности, но возвели многоквартирные дома. Ближе к центру поселили спортсменов и журналистов, волонтерам достались общежития и гостиницы на отшибе.

Олимпийский день учительницы английского языка из Улан–Удэ начинается в три утра. В четыре приезжает автобус, который полтора часа везет Татьяну Раднаеву в керлинг–центр Gangneung — отстоять восемь часов в билетной зоне. Чтобы попасть сюда, Татьяна заполнила анкету, прошла тесты по английскому, личное собеседование по Skype, взяла отпуск, купила билеты.

Восьмичасовой рабочий день и надоевшая кухня

Трудовой день добровольца — стандартные восемь часов плюс выходные. Свободное время можно потратить на экскурсию или поездку в соседний город, но волонтеры предпочитают спорт. Как говорит Татьяна, «фигурное катание и хоккей — наше все». Проходки разыгрываются с помощью лотереи, и только удача решает, увидит ли волонтер Олимпиаду дальше собственной площадки.

Всего на Играх задействована тысяча иностранных волонтеров, они растворяются в 18 тысячах местных, поэтому быт удовлетворяет национальные привычки и вкусы. На завтрак ни разу не подавали яичницы, блинчиков, каши или хотя бы бутерброда с колбасой. Только местная кухня: рис, кимчи (острые овощи) и мясо. Первые два пункта повторяются на обед и ужин.

Неподготовленные добывают пропитание в магазинах, подготовленные привезли продовольственный запас из России.

Собачьего мяса не найти

Чтобы не шокировать туристов, корейские власти на время Игр запретили в местных ресторанах блюда с собачьим мясом. По данным СМИ, не все заведения исполнительны. Российские волонтеры, напротив, говорят, что национальный деликатес найти трудно, да и сами корейцы его не жалуют.

«Корейцы интересуются, нравится ли мне их еда. Но для них самих она зачастую острая. Я как–то в столовой познакомилась с двумя кореянками, и когда они увидели, что я съела весь суп, то спросили, острый он или нет. Я ответила, что острый, но вкусный. И посмотрела на их тарелки: они были почти полными. То есть они не смогли съесть свой острый суп и были очень удивлены, что я съела весь», — рассказывает Fontanka.ru волонтерка Анна Ерофеева, приехавшая из Миасса.

Остерегайтесь норовируса

Из–за норовируса в Пхенчхане запрещены рукопожатия, но волонтерка из России Елизавета подозревает, что европейцев косит не инфекция, а неискушенность в острой пище. Сама Лиза не выдержала, вернулась домой.

«Холодный рис и кимчи — для иностранцев это непривычно как минимум, поэтому, я думаю, и происходили расстройства. Сейчас я переписываюсь с девочками, находящимися в Корее до сих пор, они стараются питаться за свой счет в кафе, так как невозможно есть кимчи и рис весь день, ну и, конечно, они не хотят заразиться никаким вирусом», — аргументирует Елизавета.

Не всем досталась кровать. Кому–то пришлось расположиться на матрасе. Когда тебя понимают, можно пережить любые неудобства, но соседями Лизы оказались местные, а их сочувствие на корейском не смогло компенсировать Лизин дискомфорт.

На английском не с кем поговорить…

«Я действительно хотела быть волонтером, готовилась к этому почти год и могла бы выдержать практически все лишения. Но тот факт, что никто из окружающих меня волонтеров не мог говорить по–английски, просто обескуражил меня. Я просто не могла ни с кем общаться, кроме одной итальянки. А я приехала улучшать свой английский (одна из самых основных целей). Так что я поняла, что не только порчу свое здоровье, находясь в таких условиях, но и не развиваюсь и трачу свое время», — объясняет свой побег россиянка.

Корейская зима без снега, холодно, ветрено и влажно. Однажды из–за урагана пришлось перенести соревнования. Волонтеры согреваются термопакетами под одеждой.

Александра Колесникова работала на Параолимпиаде в Сочи, говорит, что у берега Черного моря было красивее.

«У корейцев большие проблемы с английским, в Сочи у ребят с этим было лучше. Транспорт здесь ходит хуже, то не по расписанию, то вообще не приходит, и боишься остаться ночью ночевать где–нибудь на полу. Моя соседка в допинге работает, и в Сочи на допинге работала, говорит, в Сочи их гораздо серьезнее готовили и строже подходили к процедуре и оповещению», — рассказывает Александра.

Рядом со своими кумирами

«Все сложности с организацией — такая фигня по сравнению с возможностью видеть тренировки фигуристов», — замечает Алла. Ее зона ответственности — Gangneung Ice Arena, где проходят соревнования по фигурному катанию и шорт–треку.

«Вот я очень люблю наше парное катание. Я расстроилась, что наши не взяли медаль. Но я очень расстроилась и за китайцев, которые могли победить, но не победили, порадовалась за итальянцев, которые выдали шикарный прокат, за северокорейцев, огорчилась за австралийцев, которые не прошли в произвольную программу. Что касается фигурного катания, то здесь есть те, кто болеет только за своих. Но их намного меньше, чем на хоккее, футболе, волейболе. Наверное, это как искусство. Мало кто ведь любит только своих композиторов, только своих художников».

Владимир ИВАНОВ.