Латвия останется без дома. Просто нет денег

На съезде Христианско-демократического союза (ХДС) Ангела Меркель сделала одно удивительное заявление, касающееся финансовой дисциплины членов Европейского союза. Она отметила, что немецкая экономика, являющаяся самой большой в Европе, продолжит проявлять солидарность с теми членами ЕС, которые «выполнили домашнее задание» в финансовых вопросах.

«Это неприемлемо, чтобы другие отдыхали за наш счет», — заявила Меркель под аплодисменты однопартийцев.

 

Воодушевление немцев свидетельствует о том, что они нечетко представляют, о чем, собственно, идет речь.

 

В 1992 году, когда стало понятно, что грядет большое расширение Евросоюза на восток, Старый Свет разработал так называемые Маастрихтские критерии —  финансово-экономические показатели страны, необходимые для вступления в еврозону, которые должны были подготовить младоевропейцев к присоединению к дружной и при этом богатой семье.

 

Первым и главным условием этих критериев значилась жизнеспособность финансовой системы страны: дефицит бюджета не должен превышать 3% ВВП, а государственный долг — 60% ВВП.

 

Через двадцать лет, по инициативе Франции и Германии, требование было ужесточено: дефицит бюджета членов ЕС не должен составлять больше 0,5%. В 2012 году ведущим европейским экономикам казалось, что такая мера приведет к оздоровлению инвестиционного климата в еврозоне. Однако она вызвала неожиданную реакцию: Великобритания, проголосовавшая против Бюджетного пакта, заявила, что проведет референдум о выходе из Евросоюза, и спустя несколько лет был объявлен Brexit. То есть возникла угроза самому существованию амбициозного интеграционного проекта.

 

Сегодня ни Париж, ни Берлин не соответствуют ими же разработанным критериям. Дефицит бюджета Франции составляет 3,1% ВВП, а государственный долг — почти 100%. У Германии дела получше: бюджет страна верстает с профицитом. Однако госдолг европейского локомотива — почти 66%.

 

Если подходить к делу ответственно, ЕС вслед за Великобританией должен начать процедуру самороспуска, поскольку Франция и Германия сами не выполнили «домашнее задание» в финансовых вопросах, о котором упомянула Меркель, когда непонятно почему была поддержана членами ХДС.

 

Надо сказать, самой дисциплинированной в Евросоюзе оказалась Эстония. Ее внешний долг составляет всего-навсего 9,3% ВВП, а госбюджет укладывается в дефицит, равный требованию Бюджетного пакта.

 

У Литвы и Латвии бюджетный дефицит вдвое выше, однако на фоне грандов Евросоюза один процент смотрится весьма неплохо. А вот госдолг в обеих экс-республиках СССР — меньше 40%. Такие финансовые показатели могут служить образцом для подражания большинству стран Старого Света.

 

Но будут ли Франция, Германия, а также Бельгия с госдолгом 104% ВВП, Австрия  с долгом в 82%, Ирландия — 69,5%, Финляндия — 63,8% и другие проштрафившиеся государства перенимать передовой опыт стран Балтии? Вряд ли. Их сегодня занимают более серьезные проблемы. И связаны они вовсе не с Востоком, а с Западом.

 

Если Соединенное Королевство действительно через пару-тройку лет покинет Европейский союз и опять примкнет к англосаксонской дуге, проходящей через Северную Америку, европейцам не останется ничего другого, как налаживать жизнь самостоятельно, без оглядки на трансатлантическую солидарность.

 

Это означает неизбежную трансформацию ЕС в более компактное пространство наподобие Европейского объединения угля и стали, в который целых полвека входили только Франция, Германия, Италия, Бельгия, Нидерланды и Люксембург.

 

Возможно, сегодня в обновленный союз, который мог бы называться, к примеру, «Соединенными Штатами Европы», будет предложено вступить Австрии, Дании, Финляндии и Швеции. Но Польшу, Литву, Латвию или Эстонию, как и все остальные остро нуждающиеся в финансовой помощи страны, ни в коем случае не пригласят, даже если каждая из них будет соответствовать Маастрихтским критериям. С некоторых пор финансовая дисциплина перестала быть актуальной.

Если возникнет необходимость поиска новых геополитических союзников, обязательства богатых стран субконтинента по отношению к бедным автоматически перестанут действовать. У «Соединенных Штатов Европы» просто не окажется лишних денег, чтобы содержать своих восточных соседей — без трансатлантической интеграции на счету будет каждый евро.

 

Все говорит в пользу того, что политика выравнивания, благодаря которой бывшие соцстраны и экс-республики СССР получали многомиллиардные дотации, закончится в 2020 году вместе с окончанием последней евросемилетки.

 

Вот тогда-то и наступит момент истины. К сожалению для стран Балтии, перспективы у них не самые радужные — предстоит научиться жить без финансовых подпорок, вступая в партнерские отношения с такими же небогатыми государствами, как и они сами.

 

 

Павел Шипилин