Пхенчхан-2018 изнутри - глазами нашего фотокорреспондента
На прошлой Олимпиаде в Бразилии наш фотокор Владимир Веленгурин попал под обстрел. Тогда он утверждал, что хуже организации игр в Рио-де-Жанейро быть уже не может. Но побывав в Корее, он со своими субъективными оценками заявляет – еще как может! Организация Олимпиады в Корее, с точки зрения работы для журналистов, стала самой провальной за последние 20 лет.
Уже вторую Олимпиаду подряд я чувствую себя Леной Летучей из программы «Ревизорро». Все организовано настолько ужасно, что кругом одни проколы. Олимпиада в Корее стала для меня уже восьмой, поэтому в это раз я решил составить чек-лист и проверить Олимпиаду по полной.
Выбор места: тест не пройден
Южная Корея совсем не подходит для Олимпиады. В предыдущих городах проведения игр был мягкий субтропическая климат. Здесь же постоянно мороз, резкие порывы ветра, в результате по ощущениям все минус 20. Такие условия и спортсменам, и болельщикам переносить очень тяжело. Даже в канадском Ванкувере в это время была более мягкая погода.
Более того, организаторы Олимпиады оказались совершенно не готовы к экстремальным ситуациям. В один день началась настоящая буря. Пресс-центр фигурного катания находился в большом брезентовом павильоне. Его так колбасило, что журналистов выгнали из павильона из-за опасений, что палатку снесет ветром. Мы оказались на улице во время бури. Олимпийский парк из-за ветра закрыли на день, а некоторые временные палатки были унесены ветром. Такого на Олимпиаде еще не было! Размещение объектов Олимпиады в палатках – не самая удачная идея, особенно с такими природными условиями.
Логистика: журналистов бросили в горах
В один из дней соревнований саночников повалил сильный снег. Журналистам объявили, что из-за снегопада транспорт отменяется и идти отсюда надо пешком ночью с горы несколько километров. Снег скоро прекратился, но транспорт так и не заработал. Многим пришлось ночевать в пресс-центре где попало.
Небольшие курортные центры, хаотично разбросанные горах, стали местом проведения Игр.
Отелей в горах единицы и всех желающих они принять не могли. Поэтому в основном всем приходилось ездить к местам проведению соревнований.
С точки зрения работы транспорта все было крайне запутанным. А выделенных полос на дорогах для олимпийского транспорта я и не заметил.
Траспорта на играх было откроменно мало. Для фотокора важно успеть на нужные соревнования. А они идут одновременно в нескольких местах. Чтобы успеть, приходилось в прямом смысле бегать. Нелегко это делать с фотоаппаратурой в 12 кг. Между спортивными аренами ходят автобусы Шатлы. У них большие интервалы. Если опаздываешь, можно не успеть сделать пересадку на стыковочной станции на другой транспорт. Минутное опоздание грозило потерей времени в час-полтора.
Организаторы даже не составили нормального расписания автобусов. Расписание движения не было привязано к соревнованиям. Например, надо ехать на фристайл, который начинается через час. Целый день интервал поездок этого Шатла 15 минут. Но за два часа до начала соревнований, когда всем журналистам надо ехать на арену, интервал увеличивался до 30 минут. Все желающие влезть в автобус не могли, а стоя ездить здесь было нельзя.
Работа волонтеров: моя твоя не понимать
Армия корейских волонтеров к работе была явно не готова. Хотя отличалась вежливостью . Из их среды я старался выявить волонтера не корейца. От него можно было получить хоть какой-то вразумительный ответ. Но чаще на остановках, где должны стоять волонтеры, вообще никого не было.
Английский язык почти никто из волонтеров не знал. А если знал, то понять его невозможно. Менталитет у корейцев такой, что даже ничего не зная, они не подают вида, что не знают и изображают, что хотят помочь разобраться. Даже если они не понимали, чего от них хотят.
Доходило до того, что на вопросы, где останавливается автобус, они собирались в группу по несколько человек, доставали мобильные телефоны и с круглыми глазами смотрели приложение и искали остановку.
Все это продолжалось, казалось бы, вечно. Но в итоге выяснялось, что нужная остановка находится там, на которой они стоят.
Волонтеры – это вообще большой мыльный пузырь, имитирующий работу. Записываются в волонтеры, в основном, чтобы потусоваться. Ну, не в сумасшедшем ли доме приходилось работать? Жаловаться только было некому. Кругом одни волонтеры...
Работа связи: полный коллапс
Но самое запоминающееся для всех журналистов событие – беспорядочная работа интернета. Он постоянно слетал, а, если и был, то на всех его явно не хватало. Скорость в килобитах падала до нуля. У вас что-то с ноутбуком, говорили в оправдание местные айтишники, когда к ним приходил очередной жалобщик. У нас скорость хорошая – и показывали надутые цифры несуществующей скорости. Однажды ночью мне повезло поговорить с одним из русских айтишников, работающих на Олимпиаде. Он работал на Сочинской Олимпиаде. Как специалиста в этой области, его пригласили на два года до начала Олимпийских игр в Корею, поделиться опытом предыдущей Олимпиады. Опытом Сочинской Олимпиады он поделился, но корейцы сделали все равно все по-своему. Без учета многообразия систем различных дивайсов. И толком даже не провели тестовых испытаний.
В день открытия Олимпиады случился коллапс. Интернет рухнул и большинство журналистов остались без связи. На что корейцы обвинили во всем хакеров, хорошо еще, что не наших. Смешно, но был еще и платный, проводной, интернет – за бешеные деньги. Смешно потому, что его скорость не отличалась от бесплатного.
Безопасность: полный пофигизм
На всех Олимпиадах на спортивные объекты можно было пройти только после досмотра. Кстати, очередей из журналистов на пунктах досмотра почти не было. Удивляло то, что на проверке всегда задавался один вопрос – есть ли лэптоп? Если есть, то его надо было достать и показать. Чтобы не терять времени зря, я отвечал, что ноутбука у меня нет. Мне верили на слово, а сканировщики, просматривающие, что находится в рюкзаке, его так ни разу и не обнаружили.
В день я проходил досмотр по нескольку раз. За все время примерно раз сто – и ни разу лэптоп у меня не обнаружили! Вот она какая была, безопасность Олимпиады! Зато в общей сложности я час примерно сэкономил.
Открытость: съемка под запретом
Во время Олимпиады журналистов возили на экскурсию на границу двух Корей, чтобы продемонстрировать открытость страны. Но при этом запретили пользоваться фотоаппаратурой и даже снимать на телефон. Убрав свое фотоснаряжение с глаз, я незаметно достал мыльницу. Но это насторожило западных журналистов. Через некоторое время у них сдали нервы и они сдали меня погранцам.
Но, как меня не обыскивали и не прощупывали в окружении «свидетелей» из числа злорадствующих коллег - журналистов, военные так у меня ничего и не нашли. Удалили некоторые кадры из основного фотоаппарата и тут же вежливо извинились. Я же весело подмигнул коллегам... Пострадал не только я. Художник Associated Press Эндрю Арчер изобразил, как меня шмонают пограничники на корейской границе в поисках шпионского фотоаппарата. Но его тоже заложили его же коллеги. Его зарисовки погранцы уничтожили. По памяти он восстановил этот рисунок со мной.
Другая открытость стояла в виде монумента возле главного пресс-центра. Три обнаженные статуи мужского пола. То, что это мужчины было нарочито видно. Все журналисты, прежде чем войти в пресс-центр, кто не стеснялся, делал селфи с ними, а не с символами Олимпиады, которых рядом не было.
Такая открытость, присуща местным традициям и уходит далеко в прошлое. В Корее есть место Санчок, центр культа того, что в прямом смысле дает нам жизнь. Приезжают сюда корейцы, многочисленные туристы и родители с детьми. В дни Олимиады привозили сюда олимпийцев и журналистов, чтобы познакомить их с историей и национальными традициям страны. Первоначально зрелище для неподготовленного посетителя шокирущее, но вызывающее интерес. Все с любопытством, а то и с удовольствием рассматривают экспонаты и фотографируются на память. Многометровые мужские достоинства здесь разбросаны по всему парку.
Бюджет: ниже некуда
Бюджетность Олимпиады особенно стала видна на церемонии открытия и закрытия. Вызывала недоумение скромная по размерам для открытия арена. Показательная программа открытия и закрытия была короткой и куцей. Даже ничего бы мне не запомнилось, если бы не показательная программа китайцев- хозяев будущей Пекинский Олимпиады в 2022 году. Салют был такой скромный, что его можно было и не заметить
Дух Олимпиады: полное разочарование
А где же дух Олимпиады, разочарованно спрашивают у меня молодые фотокоры, впервые приехавшие на Олимпиаду? Никакого отличия от чемпионатов мира. Сплошные соревнования и беготня. Нет такого величия и грандиозности, как расписано в учебниках истории и легендах. Да, с каждой Олимпиадой они становятся все проще и рациональней. Все меньше гостей приезжает сюда.
Подводим итог – Олимпиада, с точки зрения работы журналиста, провалилась почти по всем пунктам. Но, положа руку на сердце, конечно, были и плюсы.
Плюсы
Сберечь время можно было не только совершая забеги между автобусами. Я отказался от посещения мест общественного питания, на что уходит прилично времени. Так вот - на них я не потратил ни минуты! Спонсором Олимпиады была фирма, производившая быстрое питание в виде лапши, популярная у нас среди гастрбайтеров. Вот этими супами были завалены все пресс-центры. Они и помогли мне и коллегам сберечь многие часы работы.
Как работается на Олимпиаде простому журналисту
Времени на Олимпиаде катострафически не хватает – нужно успеть везде.
Приходилось экономить на сне. Засыпал везде – в автобусе, на местах съемки до начала соревнований, во время отбора снимков. Часто просыпался от того, что засыпая, головой бился о ноутбук за которым работал. Было больно, да и технику жалко, но она выдержала! И я был не один такой. У фотокора ТАСС Валерия Шарифулина, увидев его спящим на арене, во время перерыва фигуристов, поинтересовался, сколько он спит в сутки? Оказалось, столько же! Но у него случай оказался еще круче. Он признался, что засыпает еще и во время фотосъемки на соревнованиях!
Снимаешь и отключаешься – примерно так, как засыпаешь за рулем автомобиля! Пример,конечно же не для подражания. Но, судя по его фотографиям, сон во время съемки в его работе совсем не помеха.
Если не поехать в отель,то можно было сэкономить время и на дороге к гостинице. А в день это пара часов. Частенько я этим пользовался , засыпая на рабочем месте .
Работа на Олимпиаде для меня это настоящий экстрим. По эмоциям, переживания, физической нагрузки и стрессу она для меня сравнима только с командировками на войну. Эмоции здесь зашкаливают. Снимая радость победы и горечь поражений и просто удачные кадры я провожу все через себя.
Радуюсь или переживаю вместе со спортсменами, схожу с ума, если сделанный кадр такой, что будет будоражить всех, кто его увидит. Такие эмоции подарили мне фигуристки Евгения Медведева и Алина Загитова. Их соперничество -с победами и достойными поражениями.
Запомнились мне переживания родителей фигуристки Екатерины Бобровой, которые приехали поддержать дочь. И бабушка фигуристки Медведевой, которая отчаянно с трибуны болея за нее, пыталась помочь своей внучке.
Но то, что случилось в финале хоккейного турнира можно назвать апогеем всей Олимпиады. Такого напряжения и взрыва эмоций я не ощущал никогда. Снимая все это, мои эмоции зашкаливали до небес. То, что сотворили хоккеисты, говорит однозначно: да, на Олимпиаду мы приехали не зря! Мы показали всему миру наш характер и нашу силу. Мы – россияне и нас не сломить! Победа хоккеистов – это не победа конкретных спортсменов, это победа всей страны и, даже осмелюсь сказать, - это одна из самых крупных политических побед нашей страны за последнее время. Все они достойны звания Героев!
Випы потреряли интрес к Олимпиаде, выручили болельщики
Еще недавно среди нашей элиты было модно ездить на Олимпиаду.
Наши российские випы эту Олимпиаду проигнорировали совсем. На аренах были замечены только Третьяк и Слуцкий.
А раньше и Путин бывал в Пекине, Лондоне, Сочи. Тут был и наш культурный и политический бомонд почти в полном составе.
Зато наши болельщики удивили меня– такого количества не было ни на одной Олимпиаде.( А билеты на соревнования не из дешевых-сотни доларов). Поразила их организованность, под стать северокорейской.
Костюмы, плакаты, отдельные большие буквы, из которых мгновенно возникали нужные слова, которые делали свое дело. Профессионализм русских болельщиков оказался на высоте. Лозунг «Красная машина» у меня ассоциировался, прежде всего, именно с ними, а не с хоккейной сборной.
Болельщики вели настоящую борьбу с соперниками, применяя различные тактические действия. То они дружной толпой занимали всю площадку, концентрируясь в одном месте, то точечно, группками, занимали всю арену. В перерывах мастерству их танцев и движениям могли позавидовать лучшие хореографы мира. Причем, все наши болельщики взаимодействовали друг с другом. По команде все выполняли нужные действия. Локально или по всей арене сразу. Откуда вы, неоднократно интересовался я у длинноногих болельщиц-красавиц и у атлетически сложенных парней. Все молчали...
По возможности, я в перерывах бежал к болельщикам, чтобы их поснимать. Перерыв заканчивается и меня жестко пытаются выгнать. «Я же на работе! Я вас снимаю» - «Извини, дорогой, мы тоже на работе, ты нам мешаешь!» - категорически сказали в ответ.
У каждого своя Олимпиада. У кого-то она измеряется количеством завоеванных медалей, у кого-то количеством написанных статей. У меня же количеством сброшенных килограммов. За 20 дней – 7 килограмм. Отличный для меня рекордный результат!