День спецназа
67 лет назад в Советском Союзе официально появились подразделения специального назначения.
Диверсии глубоко за линией фронта — идея не новая. Ей едва ли не столько же лет, сколько самой войне. Но в ХХ столетии, в связи с резким ростом сложности систем управления, повышением важности связи, снабжения и логистики удачная диверсия стала порой стоить усилий целых дивизий и армий. Все великие державы задумались о создании специальных подразделений, которые могли бы пробраться к особо важному объекту в глубоком тылу врага и учинить там пожар в бардаке во время наводнения.
Английские коммандос не давали покоя немцам в оккупированной Европе и рейдили коммуникации Пустынного лиса. Бойцы «Бранденбурга 800» и Отто Скорцени провели немало дерзких операций на фронтах рейха. Диверсанты князя Боргезе пускали на дно британские линкоры на самых охраняемых базах Средиземного моря.
Не отставала и советская Россия — чего стоит работа партизан и диверсионных групп в тылу немцев. Они далеко не в последнюю очередь обеспечили форменный погром нацистских армий во время их изгнания из СССР. Но победа над нацистами не принесла подлинного мира и дружбы народов. Два блока, каждый из которых считал себя оплотом свободы и прогресса, а соперников — царством мрака и угнетения, ощетинились танками, самолётами и ракетами и стали готовиться к новой мировой войне.
24 октября 1950 года советский военный министр, маршал Василевский подписал секретную директиву о создании подразделений специального назначения для действий в самом глубоком тылу вероятного противника. К Первомаю 1951 года в вооружённых силах страны уже было 46 рот спецназа числом более пяти с половиной тысяч человек, в том числе отборных ветеранов военной разведки с огромным опытом реальных операций, и лучших из призывников Страны Советов. Первых спецназовцев готовили к действиям в тылу империалистов в составе ДРГ по 8–10 человек в каждой. В основу программ подготовки лёг опыт советских разведчиков и партизан времён войны. В случае начала новой войны спецназовцы должны были дезорганизовать связь, снабжение и логистику НАТО, пока советские армии рвались бы через коридор Фульды к Ла-Маншу и Пиренеям.
В марте 1962 года в Советской армии появились первые бригады СпН, в которых бойцов готовили как к диверсионной деятельности в глубоком тылу противника, так и к организации партизанских движений против мирового империализма.
Первым крупномасштабным боевым крещением спецназа стала война в Афганистане. Сводный 154-й отдельный отряд специального назначения сыграл первые ноты этой трагической симфонии в ходе взятия дворца Амина. В Афгане главной задачей спецназа стали не диверсии, а контрпартизанская работа «егерей»: засады на караваны и налёты на лагеря душманов. И справился с этим он на отлично, истребив несчётное количество «духов» при весьма умеренных собственных потерях. Вскоре отрядам СпН впервые в советской практике выдали вертолёты, превратив в «воздушную кавалерию» на американский манер.
Спецназ оказался главным инструментом советского контингента в борьбе с афганской вооружённой оппозицией. Руководство оценило его роль по достоинству — число подразделений СпН в Советской армии стало быстро расти. Был накоплен колоссальный боевой опыт, который нельзя было получить без реальной локальной войны.
Но тут СССР приказал долго жить.
Подразделения советского спецназа после долгих (и порой трагических) перипетий были поделены между новыми независимыми государствами. Спустя всего несколько лет после того, как генерал Громов последним из советских солдат пересёк мост через Амударью, уже российский спецназ снова встретился со старым врагом под зелёным знаменем джихада. Теперь на своей земле. В Первую чеченскую войну бойцам СпН пришлось затыкать все возможные «дыры» в едва живых федеральных силах: от полевой разведки до работы штурмовых групп. Спецназ истекал кровью в бесконечных боях, выполняя чужие задачи, но побеждал раз за разом и вопреки всему. И снова набирался бесценного, разнообразного опыта.
К этому же периоду относится налаживание связей и обмена опытом со спецподразделениями других стран, прежде всего, входящих в блок НАТО. Знакомство с совершенно иными методами, оборудованием и философией западного спецназа тоже пошло на пользу российским подразделениям СпН. Из кромешного ада 1990-х он вышел гораздо сильнее, чем был к концу Афганской войны. Наведение порядка в российской армии позволило спецназу вернуться к более свойственным для него задачам — и уже в Дагестане и на Второй чеченской войне он стал подлинным ужасом для исламистов.
Сейчас российский спецназ заслуженно считается одним из лучших в мире. Он использует самое совершенное оружие и технологии, его возможности — на грани фантастики, а порой и за гранью. Однако не следует злоупотреблять ими — как и все прочие рода и виды войск, спецназ должен использоваться по прямому назначению, лишь в крайних случаях выполняя роль «пожарной команды».