Михаил Хазин: Как проявляются тенденции?
Я внимательно изучал все, что пишут про XIX съезд Коммунистической партии Китая. Разумеется, при этом я исходил из того, что есть люди, которые в теме разбираются глубоко (такие как Андрей Девятов). Есть, которые разбираются поверхностно, то есть которые видят только внешние проявления. А есть такие, которые вообще не разбираются, задача которых — пропагандировать то, что начальство велело. И, соответственно, они пытаются подогнать любые события, которые происходят, под это единственно правильное мнение.
Отменим, что издания, которые занимаются именно такой работой («желтая» пресса), тоже могут быть интересны, поскольку у их начальства тоже иногда тенденции меняются — и это сразу видно по тому, как меняются заголовки статей, акценты и так далее. Но при этом нужно понимать, что использовать их как источник информации категорически нельзя. Еще раз повторю: потому что их задача обеспечивать интересы своих владельцев, а не выдавать какую-то информацию или, тем более, аналитику.
Так вот. Изучая материалы XIX съезда я увидел там (в числе прочего) совершенно четкий сигнал, что со всякого рода идеями по поводу западной демократии в Китае нужно будет завязывать. Собственно, это было сказано неявным образом. Надо заметить, что китайское телевидение в этом смысле от газеты «Ведомости» отличается крайне слабо. То есть это примерно одного уровня источники, только китайское телевидение подчиняется одному руководству, а газета «Ведомости» — другому.
Китайское телевидение, показывая XIX съезд, крупным планом демонстрировало только одного человека: Си Цзиньпина. И это означает, что даже в рамках политбюро КПК внутренняя демократия постепенно заканчивается. И Си Цзиньпин становится некоторым аналогом Мао Цзэдуна. То есть даже не первым среди равных — а просто первым.
И вот здесь возникает вопрос: эта тенденция на отказ от демократии — это есть некоторая национальная специфика Китая в нашей нынешней ситуации или же это есть некоторая общая тенденция, которая постоянно начинает по всему миру превалировать. И если мы посмотрим на то, что происходит, например, примерно в это же время на выборах в Чехии… Очень хорошо это описал Дмитрий Джангиров (у нас на сайте размещен его комментарий). Из его сообщения четко видно, что побеждает линия, которая направлена на национальные экономические интересы и отказ от абстрактной демократии.
Как там писал Джангиров? Недоработка русских хакеров, что предыдущая правящая партия все-таки в парламент прошла. Я обращаю внимание: это достижение, что она прошла в парламент! Аналогичные процессы (тут я уже могу сказать с полной ответственностью) происходят в Германии, Италии и многих других странах. Они, правда, не столь ярко выражены.
Но немедленно возникает вопрос: а в нашей стране что? А в нашей стране, как мы знаем, одновременно с XIX партсъездом происходил знаменитый Валдайский клуб. Нужно понимать, что поскольку главным «программистом» Валдайского клуба, то есть организацией, которая определяет темы и участников, была Высшая школа экономики, то рассчитывать на то, что в процессе обсуждения там могло возникнуть что-то неожиданно интересное — не приходится. Единственное, что там могло быть принципиально важным — это выступление Путина. Или же (тут я немножко забегаю вперед) то, что должно было произойти параллельно Валдаю.
Выступление Путина мы видели. Оно оказалось — по мнению многих — крайне жестким, но в реальности таковым оно не является. Почему? Потому что он не выдал никаких программных заявлений. Он не говорил, что мы будем делать это и это. Так сказать, высаживаться на Марс, строить 100500 атомных подводных лодок, или миллион ракет, или еще что-то. Он всего-навсего расставил по местам те силы, которые имеются.
И вообще-то произнес он примерно следующее (если не вдаваться в детали). Первое: что с либеральными силами, с либерально-демократическими (фактически с транснациональными финансистами) силами он работать больше не хочет, потому что нет им доверия. Потому что они неоднократно «кидали». А с другой стороны, что с другими силами (национально ориентированными, условным «Трампом») он работать готов.
Теперь вопрос: а получило ли это какое-то подтверждение? Вот в Китае по поводу того, что с идеями либеральной демократии нужно заканчивать, — это прозвучало практически открыто. А в нашей стране прозвучало ли? Так вот на самом деле прозвучало. Только никто этого не понял. Но с учетом того, что это произошло одновременно с XIX партсъездом в Китае, и Валдайской речью Путина, и выборами (сначала в Австрии, потом в Чехии) — это очень четко уложилось в эту линию.
Так вот, решение Ксюши Собчак идти на президентские выборы де-факто означает, что политическое руководство страны дало сигнал всему обществу: ребята, с этой х****й в виде демократии надо заканчивать. Это единственный сигнал, который послан решением Собчак пойти на выборы. Фактически людям сказано следующее: в русской традиции депутат и человек, которого выбирают, — это уже символ того, что это человек выдающийся. Что он резко выделяется из всего общества своими позитивными качествами. Еще раз повторю: позитивными с точки зрения общества качествами.
Именно по этой причине, кстати, у нас всегда в депутатах много актеров, спортсменов и так далее. Потому что они люди выдающиеся. И предполагалось, что раз он человек выдающийся, то он, соответственно, свои способности может направить на поддержку общества.
А за последние 25 лет это очень сильно выродилось, стало формой платы. То есть да, смотри, ты большой чемпион, но мы тебе денег дать не можем. Поэтому, мы даем тебе депутата, а ты уж там сам как-нибудь подзаработай. С этой точки зрения Собчак никак не может быть депутатом с точки зрения российского консервативного общества (а не консерваторов у нас от силы процентов 10). Ее могут знать, на нее могут смотреть кто с иронией, кто с раздражением, но уважать ее нельзя! Просто социальный статус этого субъекта не предполагает уважения со стороны общества.
Все это означает четкий сигнал обществу: ребята, на эту хрень (на выборы и все остальное) не обращайте больше внимания. Все, мы с этим завязываем! Мы в эту игру (в демократию) поиграли и поняли, что ни к чему хорошему она не приведет. Собственно, мы уже видим, к чему она привела. Что любой вор, потратив часть ворованного, точно совершенно может обеспечить себе электоральный успех. И по этой причине в странах демократии к власти приходят воры. И обществу на это скоморошество обращать внимание не нужно, никакого реального смысла в нем нет!
Можно спорить: всегда ли так, всегда ли это работает, еще что-то. Но это выдвижение… Я просто очень внимательно смотрю за теми текстами, которые писали политологи (не простые люди, а политологи, то есть люди, которые должны оценивать как раз такого рода тенденции) по части выдвижения Собчак, по поводу ее шансов и всего остального. И с интересом обнаружил, что эту логику никто из них не продемонстрировал. И связано это с очень простой причиной. Все политологи — они плоть от плоти от этой демократической системы. Потому что в недемократической системе они вообще не нужны. И по этой причине они все время пытаются подобрать то объяснение, которое сохраняет систему в целом. То есть их не устраивает логика, в рамках которой обществу объясняется, что эта система больше не нужна.
Поскольку я политологом не являюсь, то у меня такого нет. И я могу с полной ответственностью сказать, что точно так же, как китайская компартия дала сигнал своему народу в явном виде, точно так же, как результаты выборов (пока в малых странах Евросоюза) показывают эту тенденцию: не нужна нам демократия, нам нужна нормальная жизнь с точки зрения доходов и возможности развиваться. Точно так же — такой сигнал послан и российскому обществу.
Отметим, что идейные лидеры и бенефициары либерально-демократической модели России сразу же всполошились. Особенно их взволновало, что Собчак демонстративно отказывается от предвыборной программы (собственно, скоморохам она не и нужна). И вот мы уже видим, что В.Иноземцев (не путать с другими, приличными представителями этой фамилии) готов предложить свои услуги для написания «экономической программы» Собчак (кавычки поставлен в связи с тем, что я очень хорошо понимаю реальные способности этого Иноземцев в части написания чего-то разумного), а на роль руководителей ее предвыборной кампании пресса называет уже чуть ли не «Таню-Валю». И не зря они так всполошились: любое направление нашего общества в сторону усиления консервативной линии неминуемо лишит их не только возможности своровать что-то новое, но и поставит вопрос о том, по праву ли им принадлежит наворованное ранее. А значит — ни в коем случае нельзя разрушать создаваемую почти тридцать лет легенду о том, что выборы что-то значат (читай «Лестницу в небо»).
Но вернемся в сигналу. То, что с точки зрения экспертов он плохой, это не значит, что он плох с точки зрения общества. Я думаю, что оно, как раз, его поняло совершенно однозначно. Другое дело, что сигнал — это еще не политика. Это только намек на то, что политика может измениться. Настолько, что людям можно объяснить, что на некоторые принципиально важные «демократические» процедуры можно просто не обращать внимания.
У нас, вообще говоря, очень консервативное общество. В котором своя демократия, не либеральная, она устроена по-другому. Вообще, есть много моделей консервативной демократии. Была модель советская, есть модель китайская. В китайской модели, когда руководство, вышестоящий партийный комитет решает, что надо что-то сделать, — то он начинает очень активное и интенсивное обсуждение этих новых вариантов, но не на публику, а с ключевыми общественными структурами. То есть люди, рядовые обыватели, могут и не знать про то, что там что-то происходит. Но люди общественно активные — узнают. И дальше эта идея соответствующим образом принимается, или отвергается, или адаптируется под те требования, которые имеются у общества.
Наша новая модель пока еще не сформулирована, потому что реформы не объявлены. Пока только есть сигнал: ребята, с этой глупостью пора заканчивать. Думаю, что реальные предложения стоит ожидать после инаугурации. Или, если обстоятельства будут развиваться очень быстро, то после выборов. Поскольку полностью отказываться от этой политической игрушки не стоит — у нее есть свои положительные качества.