Отречение царя: было или не было
2 марта 1917 года российский император Николай II подписал отречение от престола в пользу своего брата Михаила (который вскоре также отрекся). Этот день считают датой гибели российской монархии. Но до сих пор по поводу отречения есть множество вопросов. Мы попросили прокомментировать их кандидата исторических наук Глеба Елисеева.
1. Когда появилась версия, что отречения не было?
Первый раз версия о том, что отречение юридически неправомочно, появилась еще в 1921 году, на Съезде хозяйственного восстановления России, проходившем в германском городе Бад-Рейхенгалль. В выступлении бывшего заместителя председателя Главного совета «Союза русского народа» В. П. Соколова-Баранского было заявлено, что отречение «Государя Императора Николая, как насильственно исторгнутое и незаконное за Сына, не действительно, а Великого Князя Михаила Александровича, как условно до Учредительного Собрания, — незаконно». Тогда же было подчеркнуто, что «Основные законы Российской империи» в принципе не предполагали и никак юридически не обговаривали процедур отказа Государя от престола. А вот о том, что собственно отречения вообще не было, заговорили уже в девяностые годы ХХ века, когда появилась возможность свободно исследовать так называемый «Манифест об отречении» императора Николая Второго. (В литературе его также иногда именуют «актом об отречении», что странно, ибо таких документов юридическая практика Российской империи точно не знала).
2. На какие источники ссылались?
Рассматривался целый комплекс источников, в первую очередь, мемуары очевидцев, которые, естественно, и «врали как очевидцы». (Первый сборник таких материалов издали еще при Советах,
к 10-летию революции). При изучении документов исследователи (особенно ведущий отечественный специалист по этому вопросу П. В. Мультатули) выявили настолько откровенные противоречия в воспоминаниях, что это уничтожило всю благостную картину «добровольного отречения», которую годами создавала советская историография. Вторым важнейшим шагом стало рассмотрение факсимильного воспроизведения текста «Манифеста об отречении» императора Николая Второго. Здесь важнейшую роль сыграла статья А. Б. Разумова «Несколько замечаний по “Манифесту об отречении Николая II”», где было убедительно доказано, что подписи на так называемом отречении почти наверняка являются подделкой.
3. Насколько этим источникам можно доверять?
Здесь не надо путать два момента — собственно источникам (еще раз подчеркну — преимущественно мемуарного происхождения) доверять надо крайне осторожно, перепроверять их. А вот аргументацию исследователей проверить достаточно просто. Воспоминания «очевидцев» «отречения» многократно издавались, широко доступны как в печатном виде, так и в сети. И даже текст «Манифеста» выложен в Интернете, и каждый может проверить доводы А. Б. Разумова или других специалистов, сравнив их утверждения с реальным документом.
4. Действительно Николай II поставил под документом подпись карандашом?
Подпись действительно поставлена карандашом. И что? Истинная проблема заключается в другом — на самом ли деле это подписался государь? Или кто-то иной за него?
5. А где сейчас хранится документ об отречении?
В настоящее время «Манифест об отречении» (под названием «Акт об отречении») хранится в Государственном архиве Российской Федерации (бывший Центральный государственный архив Октябрьской революции и Центральный государственный архив РСФСР); его архивные данные (ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 2100а. Л.5) Фотокопию его можно посмотреть на сайте ГАРФа.
6. Верно ли, что подпись карандашом, а не чернилами автоматически делает документ недействительным?
Нет, это не так. На некоторых маловажных документах (вроде отдельных телеграмм в Ставку) государь и ранее делал пометы карандашом. Данный документ делает недействительным не карандашная подпись, а его неправильное оформление по закону: он составлен не по правилам для такого рода документов (манифестов), не заверен Императорской печатью, не утвержден Правительствующим Сенатом, не одобрен Государственным советом и Государственной думой. То есть является юридически ничтожным.
7. Есть ли какие-то исторические свидетельства, что в период с марта 1917 по июль 1918 Николай II отрицал подлинность своего отречения от престола?
С 8 марта 1917 года государь и члены его семьи находились под арестом, их контакты с внешним миром были резко ограничены. Позднее же все близкие, с которыми Николай Александрович мог вести подобные разговоры (супруга, личный врач Е. С. Боткин, князь В. А. Долгоруков или граф И. Л. Татищев) также были убиты большевиками.
8. А во время ссылки у него была возможность поделиться правдой о том, что случилось с ним в день отречения?
В ссылке ситуация была еще хуже; свободу государя постоянно ограничивали, его связи с внешним миром были сведены к минимуму как в Тобольске, так и в Екатеринбурге.
9. Могло ли быть так, что Николая II попросту арестовали, а его подпись под отречением подделали?
Во Пскове императора сначала фактически арестовали, задержав царский поезд якобы для «обеспечения его безопасности» в связи с начавшимися беспорядками. Государь был полностью изолирован от внешнего мира, не имел возможности даже говорить по телефону. И это положение сохранялось до 8 марта 1917 года, когда реальный арест был просто формализован решением Временного правительства. А то, что известно в науке под «Актом об отречении», скорее всего, является подделкой (аргументы А. Б. Разумова очень убедительны). Но в любом случае, даже если после графологической экспертизы подпись Николая Второго будет признана подлинной, это не отменит ни сомнений в одобрении государем остального текста, напечатанного на пишущей машинке, а не написанного собственноручно, ни юридической ничтожности оформленного подобным образом документа.
10. Считал ли Николай II, что его отречение от престола означает ликвидацию российской монархии?
Ни в коем случае государь так не считал. Более того, даже так называемый «Манифест об отречении» говорит лишь о передаче верховной власти великому князю Михаилу Александровичу. И даже отречение великого князя не означало ликвидацию монархии. Кстати, это прекрасно понимали члены Временного правительства. Даже после формального провозглашения республики 1 сентября 1917 года окончательно решить вопрос о форме правления в России должно было только Учредительное собрание.