Суд в Ставрополе признал законными региональные меры по борьбе с бездомными животными. Волонтеры утверждают, что собак сжигают заживо
Ставропольский краевой суд отказался признать незаконным принятый в регионе порядок обращения с бездомными животными. Соответствующий иск подали местные зоозащитники. Закон, позволяющий убивать уличных кошек и собак, в регионе действует с 26 ноября 2024 года — согласно ему, эвтаназии подлежат животные, переносящие заболевания или проявляющие немотивированную агрессию к окружающим. По словам волонтеров, критерии, по которым животных признают агрессивными, неизвестны, и на практике в пунктах временного содержания усыпляют даже спокойных и мирных собак. Также в случае, если ежеквартальный рост числа укушенных людей в регионе возрастет на 20% и более, власти Ставропольского края оставляют за собой право умерщвлять отловленных животных через пять дней после их помещения в ПВС.
Как рассказала The Insider волонтерка, пожелавшая остаться анонимной, на территорию ПВС не пускают посторонних, а местные власти отвечают на жалобы отписками:
«Каждую неделю привозят животных. Бывший сотрудник ПВС, охранник, рассказал о том, что, во-первых, они охрану в это дело не допускают, — то есть охрана, грубо говоря, не в курсе, что там происходит днем, так как охранники ночные. Весь этот ужас происходит днем. Он сказал о том, что собаки визжат и воют со среды по четверг, а с четверга по пятницу работает печка. Местные власти никак не реагируют — то есть люди им пишут, на что приходят ответы, что не выявлено никаких нарушений. Грубо говоря, собак должны усыплять перед сжиганием, но они этого не делают — они их бьют по голове, чтобы собака в полумертвом состоянии была, поэтому они визжат. Эвтаназии никакой нет, анестетики и тому подобное тоже не дают, корм продают, бюджет разворовывают».
В июле 2025 года активисты обнаружили на территории Георгиевского ПВС крематорий и начали бить тревогу. Сотрудники пункта утверждали, что не имеют к этой технике никакого отношения, однако районная прокуратура в ответ на обращения волонтеров сообщила, что печь действительно находится в собственности «Георгиевской районной станции по борьбе с болезнями животных». Позже зоозащитники обратились в профильные ведомства, заявив о нарушениях при кремации трупов собак: как они рассказали изданию «360», сотрудники учреждения отправляли животных в печь живьем, вводя перед этим обездвиживающий препарат.
Другая георгиевская волонтерка на условиях анонимности подтвердила эту информацию в беседе с The Insider:
«В 2024 году открыли ПВС и сразу поставили печку. Почему поставили печку на территории ПВС, никто не объясняет. Печка горит, собаки пропадают регулярно и бесследно — то есть они едут в один конец, обратной дороги у них нет. И по данным, которые выкладывает ПВС в своих актах с мая по декабрь, сожжено 1548 собак — то есть получается, что они все признаны агрессивными. Почему мы уверены, что они сжигают их заживо? Во-первых, крики, регулярно жители жалуются, что стоят жуткие крики. А второе — они не выкладывают на сайте отчеты о том, что они закупают препараты. И ведь это же маленький город, там кто-то работает, а кто-то увольняется из работников ПВС. Они говорили, что колют какой-то препарат — до сих пор мы не добились его названия, — который их обездвиживает. И собаку абсолютно живую сжигают. Собак они не кормят, корм они продают — девочки разговаривали с людьми, которые приезжают за кормом в ПВС».
Жаловаться на учреждения, куда собак привозят после отлова, зоозащитники начали в феврале 2025 года: тогда «Комсомольская правда» писала, что в пунктах временного содержания Изобильненского и Георгиевского районов Ставропольского края собак морят голодом, держат в грязных вольерах и стерилизуют ненадлежащим образом, что приводит к осложнениям. Одна из волонтеров сообщила, что забрала из ПВС спаниеля в тяжелом состоянии после неудачной кастрации: у животного случилось нагноение, и ему потребовалась срочная помощь ветеринара. Еще одна местная жительница рассказала «КП» о похожей ситуации: пес, которого она приютила, после содержания в пункте весил всего 19 килограммов вместо положенных 40 и был настолько слаб и истощен, что не мог самостоятельно идти.
Несколько дней назад местная жительница опубликовала в Instagram видео, на котором показаны останки животных, разбросанные возле территории ПВС.
С 2018 года в России существовала единая для всех субъектов норма по обращению с бездомными животными — отлов, стерилизация, вакцинация и возврат неагрессивных собак и кошек в места их обитания (ОСВВ); усыпление же прямо запрещалось законодательством. Однако в июле 2023 года Госдума в окончательном чтении приняла поправки, позволяющие региональным властям самостоятельно распоряжаться судьбой безнадзорных животных: фактически это дало регионам право игнорировать положения закона о недопустимости эвтаназии и принимать любые меры, которые они сочтут нужными.
Уже в ноябре того же года Бурятия стала первым российским регионом, законодательно предписавшим усыплять бродячих собак, если в течение 30 дней им не получится найти хозяина. Позже подобные решения приняли еще 16 субъектов РФ, включая Ставропольский край.
В 2024 году Конституционный суд постановил, что умерщвление животного должно быть крайней мерой, принимаемой только в случае его агрессивного поведения, носительства опасных заболеваний или неуточненной «экстраординарной ситуации» в регионе, устанавливать которую местные власти могут на свое усмотрение: последнее стало лазейкой, например, для Оренбургской, Астраханской и Кемеровской областей, вскоре объявивших на своей территории режим экстраординарной ситуации. В его рамках бездомное животное разрешалось усыплять «по истечении установленного срока содержания в приюте».
Подобные меры власти мотивировали необходимостью защитить людей от нападений бродячих собак; однако, по данным Роспотребнадзора, опубликованным спустя год после принятия поправок, в 2024 году в травмпункты обратились 237 тысяч людей, укушенных собаками, что всего на 0,9% меньше по сравнению с 2023 годом. Существовавшая ранее программа ОСВВ же, по словам зоозащитников, помогла снизить количество укусов в 78 регионах в период за 2019–2022 годы, и лишь только в семи регионах их число незначительно выросло.