Эти имена сейчас на пике моды: 5 редких имен для девчонок и 5 для мальчиков — звучные, яркие и с необычными значениями

В ЗАГСах снова очереди. Только теперь не за «Миланами» и «Робертами». Листы ожидания пестрят Добрынями, Феврониями и Елисеями. Мода на имена — странная штука. Она ходит по кругу, выбрасывая на поверхность то, что десятилетиями пылилось в святцах и былинах.

Но дело не просто в ностальгии. Родители перестали бояться «старины». Им нужно, чтобы имя звучало громко, но не пошло. Редко, но не вычурно. И чтобы за ним что-то стояло. Не просто красивый набор букв, а история, которую можно рассказать.

Мальчики: герои, пророки и князья

Взять хотя бы Добрыню. Казалось бы, имя былинное, тяжеловесное. Но именно сейчас оно выстрелило. Не из-за мультфильмов. А из-за образа: большой, добрый, сильный. Не агрессор, а защитник. В имени слышится не мощь ради мощи, а спокойная уверенность. Добрыня — это тот, кто не нападает первым. Но если надо — мало не покажется.

Или Еремей. Форма от Иеремии, «возвышенный Богом». Раньше сокращали до Ерёмы и ставили в один ряд с дураками. А сейчас вернули полную версию — и она зазвучала иначе. Твёрдо, немного архаично, но без желания спрятаться за модным суффиксом. Еремей — не для компании, а для судьбы.

Елисей — вообще отдельная история. «Бог спасение», пророк, чудотворец. Имя, которое тридцать лет назад сочли бы бабушкиным, теперь носят дети в московских дворах. Уменьшительное Лёся или Лисей звучит современно, а полное даёт ту самую сакральную глубину. Родители словно страхуются: вырастет — сам выберет, как ему представляться.

Прохор идёт следом. Ведущий хор, диакон, апостол. Имя тяжёлое, с хрипотцой. Оно не обещает лёгкой жизни, но даёт стержень. Сейчас, когда мальчиков пытаются «размягчить» звонкими окончаниями, Прохор звучит как гвоздь, вбитый в стену. Надёжно.

И Изяслав. Княжеское, «взявший славу». Без сокращений — Изя. Дети, конечно, найдут способ докопаться. Но вот что интересно: сегодня это имя выбирают не из пафоса, а из чувства рода. Словно отец передаёт сыну не просто буквы, а место в длинной очереди предков.

Девочки: царицы, святые и золото

У девочек ситуация не менее любопытная. Имена, которые пахнут лампадным маслом, вдруг стали желанными.

Феврония. Раньше — символ смирения и верности. Сейчас — вызов. Слишком длинное, слишком церковное, слишком неудобное для школьной тетради. Но именно это в нём и цепляет. Это не имя для повседневности. Это имя для подвига. И родители, называя дочь Февронией, словно заранее верят: она сможет.

Василиса — царица, властительница. Всплыло из сказок Бабы-Яги и Билибина. В нулевых казалось перебором. А сейчас органично смотрится и в песочнице, и в официальных документах. Статистика по Москве за прошлый год: рост почти двадцать процентов. Имя не просто вернулось — оно победило.

Домна. Редкое, почти исчезнувшее. Святая мученица, блаженная юродивая из Томска. Имя без кокетства, без попытки понравиться. Короткое, твёрдое, звонкое. Для девочки, которую не испугаешь сложностями.

Злата — золото. У южных славян не выходило из обихода, а у нас считалось экзотикой. Сейчас въехало в топ на волне краткости и блеска. Святая Злата Могленская, пострадавшая за веру, добавляет имени не только красоты, но и трагической глубины. Хотя родители чаще думают о значении «золотая».

И Миломира. Самое редкое в этой обойме. Славянский конструктор: «милая миру» или «мирная и любимая». Безгрешное, тёплое, прозрачное. Имя, которое не надо носить как доспехи. Достаточно просто жить.

Эти имена сейчас на пике моды не потому, что так решили маркетологи. Просто устали от пустых красивых слов. Хочется, чтобы имя держало. Давило на плечи весом истории. И при этом звучало не как музейный экспонат, а как сегодняшний день.

Возвращение к корням — это не побег в прошлое. Это попытка взять у предков самое звучное, яркое и необычное. И передать дальше.