Возвращение к истокам Съёмка на фотоплёнку была одним из самых популярных хобби в советские годы. Это подтверждает тираж журнала «Советское фото», который достигал 240 тыс. экземпляров в 1976 году. Появление цифровой фотографии в середине 2000-х заставило забросить аналоговые камеры в кладовки или сдать их в утиль. Однако в 2010-х годах мода на плёночную фотографию снова появилась в России. К 2020-м годам доля молодых людей в мире, снимающих не на цифровые аппараты, достигла 52%. В 2024 году продажи плёночных камер на популярных площадках заметно выросли. Как киндер-сюрприз Плёнка в катушке ограничена — всего 24 или 36 кадров. Это заставляет тщательнее компоновать кадр и ценить полученный результат. По словам фотографа-любителя Елизаветы Чекомазовой, каждый снимок делается более осознанно. Девушка начала заниматься плёночной фотографией пару лет назад. Экспериментирует с плёнкой, пробует разную светочувствительность. «Я попросила коллег подарить именно плёночный фотоаппарат. Думала, что найдут подержанную камеру, но они выбрали новую мыльницу в розовом цвете. На их взгляд, она очень мне подходит», — вспоминает ставропольчанка. Лиза не так часто фотографирует на неё, но результат всегда впечатляет. «Это как открывать киндер сюрприз в детстве», — сравнивает она. Культуролог Надежда Серкова предпочитает снимать в путешествиях и получать после проявки снимки, запечатлевшие уже забытые мгновения. «Первые кадры в катушке делаю в одном месте, а следующие могу отснять спустя продолжительное время. Позже интересно восстанавливать хронологию и вспоминать яркие моменты», — делится ставропольчанка. В эпоху безупречных селфи такие плёночные несовершенства, как зерно, блики, цветовые сдвиги, воспринимаются как признак реального изображения, без искусственной обработки, лично убедилась автор этих строк. После проявки плёнки, отснятой в домашней обстановке, получаются кадры с тёплой и уютной атмосферой, на которой люди излучают счастье. Мягкий свет и зернистость будто бы точнее передают это состояние. Один луч света Плёночная фотография становится всё популярнее и среди профессионалов в Ставрополе, хотя это удовольствие не из дешёвых. Фотограф Ангелина Фахратова рассказала, что первый раз снимала на плёнку в летней школе в Англии в подростковом возрасте. «Телефоном я почти не пользовалась — «щёлкала» всё на плёнку: Биг-Бен, людей, маленькие деревушки. Когда вернулась домой и отдала катушку на проявку, оказалось, что все кадры засвечены — «Зенит» был сломан», — вспоминает девушка. Долгое время Ангелина снимала на плёнку для себя. Иногда использовала тот же аппарат для работы. Но через пару лет фотограф поймала себя на ощущении, что на мыльницы снимать уже не интересно, а для коммерческих задач хочется получать более качественную профессиональную картинку. Тогда она купила полноценную плёночную зеркальную камеру и начала снимать на неё. «Мне нравится ощущение, которое остаётся после съёмки, — тихое, тёплое и очень личное», — говорит Ангелина. Кадр воспринимается не как изображение, а как состояние, делится девушка. «Глаз считывает картинку с плёнки как нечто цельное, потому что она так и создана: единый пласт, одна поверхность, один луч света. Плёнка никогда не повторяет себя идеально. Зёрна каждый раз разные, свет каждый раз ложится иначе. И именно это делает изображение органичным, не механическим. Это похоже не на код, а на дыхание. В этом и есть „та самая плёночная атмосфера“, поэтому она нам так приятна», — подытоживает фотограф. По её мнению, плёночная съёмка никогда не умрёт. В эпоху экстратехнологичности, когда всё происходит слишком быстро и молниеносно, человеку хочется замедлить время и вернуться к корням, полагает Агнелина. Особенно этого не хватает в эпоху искусственного интеллекта, который научился генерировать изображения. Остановиться среди суеты В городе появляются пункты проявки плёнок, но их всё ещё немного. Фотографы-любители оборудуют собственные «красные» комнаты. Никита — один из немногих, кто занимается проявкой. 12 лет назад в его руки попал первый плёночный аппарат, и с тех пор он не расстаётся с ним. «В эпоху цифровых технологий фотография на плёнку позволяет мне остановиться среди суеты и безумия и не смотреть по сторонам. Я не думаю, что до появления цифровых фотокамер у людей было такое восприятие этого процесса. Для них это было такой же обыденностью, как сегодня достать телефон и щёлкнуть пейзаж», — сравнивает молодой человек. Он тщательно подбирает кадры и не относится к любителям ломографии — жанра, близкого к репортажному, когда фотограф выбирает необычные ракурсы и пытается запечатлеть жизнь такой, какая она есть, не обращая внимание на отсутствие композиции или размытость. Самостоятельно проявлять плёнки Никита начал, когда спутница жизни подарила ему планшетный сканер с рамками для просмотра негативов. «Я подумал, а почему бы мне полностью не избавиться от посредников в виде лабораторий и не погрузиться в ещё одно не менее занятное дело. Когда ты долго снимаешь на плёнку, то рано или поздно всё равно придёшь к тому, чтобы начать самому обрабатывать свой материал», — говорит ставрополец. Никита рассказал, что у него домашняя лаборатория в маленькой комнате. Плёнку и химикаты он легко находит в продаже и считает, что проблем с этим не будет, пока жива киноиндустрия, ради которой производят многокилометровые бобины. Мастер любит экспериментировать. Например, делал, так называемый film soup, когда плёнку вымачивают в чём-нибудь, на что хватит фантазии — в вине, кофе, порошке. В итоге получался уникальный непредсказуемый эффект: изменения цвета, разводы пузырьков и текстур. Печатал с катушек давно закрывшихся лабораторий. Проявлял негативы, отснятые на пинхол — фотоаппарат без объектива, который делал сам из пачки от сигарет. Печатает Никита снимки и на заказ. «В нашем городе кто только ко мне не обращается: и молодёжь с горящими глазами, и пожилые люди, которые нашли забытую плёнку в комоде и просят оцифровать её. Я рад, что возродился интерес к аналоговым фотографиям», — признаётся парень. По словам молодого человека, это далеко не первая волна популярности фотоплёнки. Одной из причин возврата к аналоговой съёмке он считает стремление молодёжи почувствовать время, в котором они не жили, прикоснуться к чему-то настоящему, живому. Ранее «Победа26» разбиралась, почему зумеры перестали ходить на тусовки с алкоголем, предпочитая этому спокойные посиделки за рукоделием и «старомодный» стиль.
