О чем думала фигуристка Гордеева во время победного проката на 2-й Олимпиаде: «Ты этого хотела, теперь все кончено»
Лиллехаммер-1994.
Перед отъездом в Лиллехаммер Екатерина Гордеева и Сергей Гриньков искали не последние наставления для «золотых» прокатов, а нечто более важное — внутренний смысл. Им понадобился доверительный разговор с духовным наставником, который сопровождал их на всех ключевых отрезках пути. Для уже опытных чемпионов, вернувшихся в спорт после рождения дочери Дарьи, ключевым напутствием стало простое: помнить, для кого они выходят на лед. Этот разговор сместил фокус с борьбы за медаль на благодарность за шанс и на ту силу, которую они находили только друг в друге. Именно с этим непривычным, но прочным спокойствием они отправились покорять свою вторую Олимпиаду.
Олимпийская деревня в Хамаре встретила их ощущением уюта и гармонии. Bсe это смахивало на непрекращающийся праздник зимы, несмотря на приближающееся противостояние в рамках ключевого старта четырехлетия. «Тут было очень много снега — все такое белое и непорочное. Городок, в котором нас разместили, был скорее похож на деревню. Мне здесь сразу понравилось. Женщины возили за собой симпатичные маленькие саночки, на которые складывали свои покупки. Кое-кто выгуливал собак, привязав поводок к ручкам саней. На большинстве были надеты одинаковые красно-бело-синие свитера. Жители городка держались с нами невероятно дружелюбно», — вспоминала Гордеева.
Иронией судьбы стало их совместное проживание в одном коттедже с главными соперниками — Натальей Мишкутенок и Артуром Дмитриевым. Тем не менее даже напряженная борьба между парами не мешала им сохранять уважение и взаимопонимание вне льда. Сергей и Артур и вовсе считались хорошими друзьями. В особенности они любили подшучивать друг над другом. Допустим, Артур рассказывал забавные истории, в то время как Сергей качал головой и с улыбкой называл того местным «суперменом» за такое количество баек при себе. Эта почти домашняя обстановка немного сглаживала предстартовое напряжение.
Однако перед короткой программой нервы дали о себе знать. «Я нервничала, как никогда в жизни. Даже не сравнить с моим состоянием в Калгари. На утренней тренировке я каталась с ошибками, а потом до самого вечера переживала. И все это время смотрела на Сергея. А он, как обычно, сохранял спокойствие. Я периодически улыбалась ему, и по моей улыбке он мог определить, как сильно я нервничаю, поэтому практически не выпускал моей руки. Весь день я благодарила Бога за то, что мне есть на кого опереться — чувствуешь себя гораздо увереннее, если можешь взять за руку своего партнера.
Марина сказала, что мне не следует тревожиться, все будет в порядке. И я без конца повторяла себе, что нужно расслабиться и не воспринимать все так серьезно. К вечеру, по мере приближения старта, я стала успокаиваться. Как и все возвратившиеся в любительский спорт профессионалы, мы вытянули ранний жребий. Дело в том, что жеребьевка проводилась в соответствии с результатами предыдущего чемпионата мира. Я знала, что Дарья и мои родители наблюдают за нашим выступлением, и это было большой поддержкой для меня. Когда ты первый раз выходишь на сверкающий, залитый ослепляющими прожекторами лед, зрители кажутся такими далекими…», — признавалась Екатерина. И на удивление или нет, но чисто откатанное фламенко вывело их в безоговорочные лидеры.
Накануне произвольной программы роли поменялись: теперь уже внешне невозмутимый Сергей впервые выказывал волнение. «Сергей, наоборот, есть не хотел, что тоже было довольно необычно. Да и спал он неважно. Еще никогда я не видела его таким напряженным. Перед состязаниями мы всегда отправлялись на короткую прогулку, так что примерно в пять часов решили сходить посмотреть на симпатичную маленькую церковь. Там готовились к какому-то концерту. Сейчас я уже и не помню, о чем мы говорили. Наверное, ни о чем».
Самым пугающим казалось ожидание. Стоя уже на льду перед стартовыми аккордами «Лунной сонаты», Гордеева ловила на себе взгляд тысяч зрителей. Ей чудилось, будто они пришли для того, чтобы стать свидетелями интересных соревнований — эта ответственность давила на нее. Но все же она сделала сознательное усилие, чтобы переключиться — забыть о зрителях ради их уникального проката с супругом. Здесь и сейчас.
И тогда начались те самые «четыре минуты ясности», ради которых, как считает Екатерина, стоит соревноваться. На протяжении всего выступления она осознавала каждое свое движение и понимала смысл того, что они с Сергеем делали. Эта осознанность была наградой сама по себе. Даже ошибка партнера, впервые случившаяся на ее памяти («бабочка» на тройном сальхове), не смогла разрушить магию момента. На пьедестале, слушая гимн, ее главной мыслью было: «Все кончено. Ты этого хотела, и теперь все кончено».
Их вторая золотая медаль имела совсем иной вкус, чем первая. Она будто принесла гораздо большее удовлетворение… Ведь Гордеева осознавала, какие жертвы и труд стояли за этим. Если первый титул олимпийских чемпионов в Калгари они завоевали для страны, то победа в Лиллехаммере, пройденная через рождение дочери, возвращение и преодоление сомнений, была посвящена друг другу. Это была победа осмысленности над долгом — и в этом была главная ценность.
В материале использовались цитаты Екатерины Гордеевой из ее книги «Мой Сергей. История любви».