Этот футбол сломался: почему клубы АПЛ продают стадионы и женские команды самим себе
Тот факт, что на этой неделе так много английских клубов оказались в центре внимания, хотя в двух высших дивизионах не было сыграно ни одного матча, красноречиво говорит о состоянии английского футбола.
По мере того, как клубы публиковали свои финансовые отчеты за прошлый сезон, цифры неизменно свидетельствовали об убытках, независимо от того, в каком дивизионе они выступают.
Дефицит бюджета — повсеместное явление даже в Премьер-лиге. Из 19 команд АПЛ, отчитавшихся за сезон-2024/25, лишь шесть завершили его с прибылью.
Совокупные убытки составили 713 миллионов фунтов стерлингов.
Два клуба из этих шести вышли в плюс исключительно благодаря операциям, которые прочно закрепили в футбольном лексиконе весьма тревожный термин: «внутригрупповые продажи».
В «Астон Вилле» и «Ньюкасле» внутренняя реструктуризация активов, проведенная владельцами клубов, принесла совокупную прибыль в размере 247 миллионов фунтов.
В «Эвертоне», который по итогам отчета все равно остался в минусе, аналогичные действия сгенерировали 49 миллионов фунтов. Если исключить эти суммы, общие убытки клубов Премьер-лиги превысят миллиард фунтов.
По сути, перемещение компаний или активов внутри более широкой корпоративной группы, контролируемой владельцами каждого из клубов, создало бухгалтерскую прибыль. Эта прибыль улучшила итоговые финансовые показатели команд, которые в противном случае зафиксировали бы убытки до налогообложения в размере свыше 50 миллионов фунтов каждая.
Внутригрупповые продажи периодически случались в английском футболе и раньше, но наиболее вопиющим образом эта схема применялась в «Челси» после прихода консорциума BlueCo в мае 2022 года.
В своих отчетах за сезон-2022/23 «Челси» отразил 76,5 млн фунтов бумажной прибыли за счет продажи двух отелей и парковки родственной компании. Год спустя внутренняя реструктуризация женской команды клуба добавила к этой цифре еще 198,7 млн фунтов.
Во вторник выяснилось, что «Ньюкасл» превратил то, что должно было стать рекордным убытком, в прибыль в размере 34,7 млн фунтов, «продав» свой домашний стадион «Сент-Джеймс Парк» и прилегающие территории новой компании. Сделка была оформлена за три дня до окончания финансового года клуба в июне прошлого года. Компания-покупатель была создана группой владельцев «Ньюкасла» во главе с Государственным инвестиционным фондом Саудовской Аравии (PIF).
Этого последнего факта некоторым оказалось достаточно, чтобы закрыть глаза на то, что в действительности означают прошлогодние июньские махинации: футбольный клуб «Ньюкасл Юнайтед» больше не владеет стадионом «Сент-Джеймс Парк».
Для многих вывод стадиона из-под контроля клуба стал просто следствием реалий современного футбола, возможно, даже позитивным моментом. Это поможет «Ньюкаслу» вписаться в Правила прибыльности и устойчивого развития Премьер-лиги ( PSR). К тому же, они далеко не первые, кто воспользовался этой лазейкой.
В «Ньюкасле» заявляют, что их главной мотивацией была отнюдь не выгода в контексте PSR.
По словам финансового директора «Ньюкасла» Саймона Каппера, внутренняя реструктуризация была нужна для того, чтобы «упорядочить имущественные активы и поместить их в правильные юридические структуры, что позволит двигаться дальше в вопросе возможного развития стадиона».
В этом есть доля истины, хотя чем больше времени проходит без ощутимого прогресса в вопросе будущего домашней арены «Ньюкасла», тем менее правдоподобно звучат эти слова.
Судьба «Сент-Джеймс Парк» остается насущной проблемой с момента прихода саудовского фонда PIF в октябре 2021 года. Со дня оформления внутренней продажи прошло уже девять месяцев, а решения о том, расширять ли текущий стадион или строить новый, так и не принято.
Те, кто считал эту сделку в первую очередь уловкой для обхода PSR, лишь утвердятся в своем мнении, если ситуация не изменится.
Но самое главное — что обо всем этом думают болельщики.
Алекс Херст из авторитетного фанатского издания True Faith обратил внимание на то, как мало значения придается проблеме «Сент-Джеймс Парк». Складывается впечатление, что, несмотря на заявления руководства «Ньюкасла» о долгосрочной выгоде этого шага, никто даже не удосужился рассказать болельщикам о том, что происходит с домом их клуба.
Существует аргумент, что подобные вопросы — это исключительная прерогатива владельцев. Клубы являются частным бизнесом, и собственники вольны распоряжаться своими активами так, как им заблагорассудится.
Болельщики не имеют права требовать, чтобы с ними советовались. Не нравится — просто перестаньте ходить на матчи.
Возможно. Но это слишком бездушный взгляд на то, что по своей сути является спортом. Футбольные клубы очень удобно называть обычным бизнесом, когда это выгодно, но любой здравомыслящий человек понимает, что такое определение рассыпается при малейшем рассмотрении.
Как иначе объяснить тот факт, что в Англии футбольные клубы так редко прекращают свое существование? И причина этого уж точно кроется не в их прочном финансовом фундаменте.
Болельщики по-прежнему остаются неотъемлемой частью той притягательности, которая делает футбольные клубы особенными.
И нет лучшего примера того, как бы выглядел футбол без них, чем сезон 2020/21, прошедший в условиях пандемии, за которым мы наблюдали из своих гостиных на фоне пустых арен. Такое забыть трудно.
Для некоторых стало мантрой подчеркивать, что доходы от продажи билетов составляют лишь крошечную долю в структуре заработков большинства клубов.
Но кто, по мнению этих людей, смотрит платные телеканалы, которые выкладывают колоссальные суммы за права на трансляции?
Если клубам действительно не нужны фанаты на трибунах, попробуйте провести матчи Премьер-лиги с зияющими пустотами на секторах, и посмотрите, как быстро поднимут шум телевизионные компании.
Атмосфера на английских стадионах — один из главных факторов, обеспечивающих лиге коммерческий успех.
Перевод «Сент-Джеймс Парк» на баланс другой компании не приведет к автоматическому исчезновению этой атмосферы, но здесь поднимается фундаментальный вопрос о клубах и их стадионах как о достоянии местного сообщества.
Даже самые убежденные сторонники жесткого капиталистического подхода среди владельцев вряд ли станут отрицать, что львиная доля привлекательности владения футбольным клубом кроется в страсти и преданности его болельщиков. Если ассортимент в супермаркете становится скудным, мы просто идем в другой. Но если условный «Рочдейл» проводит 36 лет в одном и том же дивизионе, фанаты все равно остаются с командой — и именно так и было.
Использовать стадионы клубов как удобный инструмент для финансовых манёвров — опасная практика.
И «Дерби Каунти», и «Шеффилд Уэнсдей» оказались под внешним управлением (в состоянии банкротства), когда их арены принадлежали сторонним структурам, что лишь усугубило и без того турбулентный период.
Кажется маловероятным, что «Ньюкасл» постигнет подобная участь, но стадион, на котором они играют — пропитанный историей и глубоким смыслом, — больше не принадлежит клубу. Теперь он зависит от воли людей, которые ещё пять лет назад вообще не имели к нему никакого реального отношения.
И все это сказано вовсе не для того, чтобы выставить клуб изгоем на фоне остальных.
Одна из причин, по которой «Астон Вилла» не могла провернуть то же самое с «Вилла Парк» в прошлом сезоне, заключается в том, что они уже сделали это шестью годами ранее.
В мае 2019 года их владельцы из компании NSWE перевели домашний стадион клуба на баланс собственной специально созданной компании, «потратив» на это 56,7 млн фунтов в рамках куда более откровенного обхода финансовых правил.
На этой неделе также стало известно о внутренних продажах еще двух женских команд — в «Астон Вилле» и «Эвертоне». Эти сделки сразу же стали рассматриваться в аналогичном ключе, поскольку даже самые благородные цели меркнут на фоне того факта, что подобные шаги принесли обоим клубам выгоду в контексте соблюдения правил PSR.
Идея уравнять женские команды в правах с мужскими, безусловно, вызывает симпатию. Именно этого, по их собственным заявлениям, пытались добиться «Эвертон» и «Челси», проводя подобную реструктуризацию.
«Эвертон» передал своей женской команде старый стадион «Гудисон Парк», и, как «Челси» и «Астон Вилла», получил сторонние инвестиции в женскую команду после ее выделения в отдельную структуру.
Однако эти благие намерения теряются в реалиях игры, которая одержима разрушительной гонкой зарплат, вынуждающими клубы судорожно искать способы вписаться в финансовые нормативы. В глазах стороннего наблюдателя женские команды превращаются просто в еще один актив для перекладывания из кармана в карман, в очередную спасительную уловку для обхода регламента.
Больше всего раздражает то, что английский футбол, при всей своей привлекательности, оказался настолько покорным перед деньгами — в каком бы виде они ни приходили, — и настолько одержим желанием тратить всё до последней копейки, что теперь мы оказались в ситуации, когда владельцам клубов сочувствуют или даже хвалят их за подобные махинации.
Лица, принимающие решения в «Ньюкасле», возможно, действительно были искренни, говоря, что правила PSR не были для них главным фактором, но для других это определенно было так. И к этому их подтолкнул сам футбол — среда, которая не умеет сдерживать собственные расходы, хотя правила, призванные эти расходы ограничивать, и без того нельзя назвать особенно жесткими.
Потерять 105 миллионов фунтов за три года — смертный приговор для подавляющего большинства видов бизнеса. В английском футболе это почти рабочий ориентир.
Сам факт, что нам вообще приходится об этом говорить, — уже жесткий приговор тому, до какого состояния футбол сам себя довел.
Именно неспособность выиграть хоть что-то значимое для всех, кроме крошечной горстки избранных, — вот что толкает клубы на действия, описанные в этой статье.
И на горизонте не видно никакого настоящего решения. Термин «конкурентный баланс» ни разу не упоминается на 116 страницах принятого в прошлом году Законопроекта об управлении футболом (Football Governance Bill), который учредил должность независимого футбольного регулятора в Англии.
Правила PSR внутри страны перестанут действовать по окончании этого сезона, а вместе с ними исчезнет и привлекательность внутригрупповых продаж.
Однако приходящие им на смену правила стоимости состава (squad cost rule, SCR) жестко привязывают расходы к доходам, тем самым цементируя преимущество самых богатых. А значит, конкурентная пропасть станет еще шире.
«Ньюкасл» и «Астон Вилла» дернули за нужные рычаги, чтобы помочь себе преодолеть пропасть, отделяющую их от «Большой шестерки» Премьер-лиги. Но любой здравомыслящий вид спорта работал бы над тем, чтобы сократить этот разрыв и поощрять ответственное управление организациями, которые являются достоянием общества.
Вместо этого всего за 48 часов мы получили подтверждение, что «Ньюкасл» фактически «продал» свой стадион самому себе, «Астон Вилла» провернула похожую операцию с женской командой и складским объектом, а «Челси» — и это уже отдельная история — показал убыток более чем в четверть миллиарда фунтов за один год и отнесся к этому так, будто речь идет о купюре, завалившейся за диван. И при этом ни один внутренний регламент нарушен не был.
Фраза о том, что футбол сломан, может показаться слишком простой или даже ленивой. Но сам футбол почти не оставляет возможностей возразить.