Георгий Седов : «Как я открою Северный полюс»
В советскую эпоху персоне Георгия Седова уделялось крайне пристальное внимание.
Еще бы: выходец из бедных слоев населения стал полярным исследователем, организатором экспедиций, а затем и вовсе национальным героем.
Георгий Яковлевич Седов появился на свет в 1877 году в одном из малоизвестных уголков Российской империи — на хуторе с непривлекательным названием Кривая Коса, ныне относящемся к Донецкой области. Родители будущего исследователя жили скромно: отец промышлял рыбалкой, мать воспитывала девятерых детей. Яков Седов страдал от запоев и далеко не всегда заботился о сытости и благополучии собственных отпрысков, поэтому еще в детском возрасте Георгий начал работать на местного обеспеченного казака, причем за усердный труд мальчик получал только продукты питания.
Тяжелая и однообразная работа не слишком интересовала юного Седова: в 14 лет он стал учеником церковно-приходской школы и окончил три класса обучения в двухлетний срок. С тех пор мальчик начал грезить мечтой о дальних берегах и странах — карьера капитана дальнего плавания привлекала его гораздо больше, чем незавидная судьба отца-рыболова. Георгий в тайне от семьи покинул родной хутор и отправился в Ростов-на-Дону, дабы поступить в мореходные классы. Казалось, что Седов невероятно близок к осуществлению своей цели: он стремительно прошел путь от простого матроса до молодого капитана судна.
Затем Георгий Седов переехать в Петербург, где его ждали новые карьерные взлеты: вскоре его зачислили на службу в Главное гидрографическое управление. Всего через пару месяцев Седов был назначен помощником начальника экспедиции Северного Ледовитого океана. В течение ближайших лет Георгий стал участником нескольких исследовательских кампаний, а также опубликовал научные работы, в том числе брошюру «Право женщины на море», на страницах которой убеждал читателей, что дамы также должны иметь возможность получать морское образование.
Георгий Седов после экспедиции на Новую Землю
В 1912 году Седов начал обдумывать грандиозный план экспедиции к Северному полюсу. Гидрографом двигала не только жажда научного познания, но и стремление к славе. Девиза «Догнать и перегнать» тогда, конечно, еще не было, однако Седов поставил перед собой цель непременно опередить норвежского путешественника Руаля Амундсена, также запланировавшего посетить самую северную точку планеты.
Российский гидрограф, казалось, был абсолютно уверен в успехе экспедиции. Он даже опубликовал очерк с нескромным названием «Как я открою Северный полюс». Впрочем интенции Седова со стороны многих встретили лишь насмешки. «Как Америку, Северный полюс можно открыть только один раз. Так что непонятно, о чём хлопочет Седов, поскольку Пири уже был на полюсе», — писали о нем в прессе.
Седов начал в срочном порядке готовиться к отправлению. Государство отказалось финансировать экспедицию: очень уж нереалистично выглядел план отчаянного исследователя, задумавшего покорить Северный полюс на собачьих упряжках. Средства на реализацию этой затеи искали всем миром. Михаил Алексеевич Суворин, владелец известной в ту пору газеты «Новое время», помог Седову организовать сбор денег. Одним из частных вкладчиков оказался император Николай II.
«С миру по нитке — нищему экспедиция», — так можно было бы перефразировать известную пословицу. Однако вырученных средств все равно катастрофически не хватало: например, из необходимых 85 ездовых собак куплено было лишь 35, остальные места заняли дворняжки, пойманные на улицах Архангельска. С провизией дела также обстояли неважно. Ветеринарный врач Кушаков, ставший одним из членов экспедиции, оставил в дневнике следующую запись:
«Искали всё время фонарей, ламп — но ничего этого не нашли. Не нашли также ни одного чайника, ни одной походной кастрюли. Седов говорит, что всё это было заказано, но, по всей вероятности, не выслано… Солонина оказывается гнилой, её нельзя совершенно есть. Когда её варишь, то в каютах стоит такой трупный запах, что мы должны все убегать. Треска оказалась тоже гнилой».
Во время подготовки к экспедиции на Северный полюс. Архангельск, 1912 год
Главной и практически единственной пищей команды стала каша, участник похода Владимир Визе охарактеризовал как «самое неподходящее питание для полярных стран». Неудивительно, что практически всех путешественников, включая и начальника экспедиции Георгия Седова, одолела цинга. Болезни избежали лишь те, кто пил кровь медвежат и питался мясом моржей и даже собак. По воспоминаниям очевидцев, сам Седов от такой варварской пищи наотрез отказывался.
По мере продвижения на Север самочувствие организатора поездки лишь ухудшалось. Однако он даже не думал поворачивать назад: Седов попросил привязать его к нартам и во что бы то ни стало продолжать путь. 16 февраля (1 марта) 1914 года гидрограф записал в своем дневнике последние слова:
«Сегодняшний день сидели у пролива и ждали, пока он замерзнет. А он не замерзает — и только, видно, здесь большое течение. Люди ходили версты три-четыре к середине пролива и встретили там открытую широкую воду. Птиц и зверья менее. Завтра думаем тащиться на восток, может быть, там обойду воду. Болен я адски и никуда не гожусь. Сегодня опять мне будут растирать спиртом ноги. Питаюсь только одним компотом и водой, другого ничего душа не принимает. Конечно, съел бы яичко, сметанки, жареного цыпленка, даже чашку кислой капусты. Но где все это? Увидели выше гор впервые милое, родное солнце. Ах, как оно красиво и хорошо! При виде его в нас весь мир перевернулся. Привет тебе, чудеснейшее чудо природы! Посвети нашим близким на родине, как мы ютимся в палатке, как больные, удрученные, под 82 °C широты».
20 февраля (5 марта) Георгий Седов скончался. Ему было всего 36 лет. Оставшиеся в живых члены экспедиции предали его тело льдам острова Рудольфа. Вместо гроба пришлось использовать мешки из парусины, материалом для креста послужили лыжи. В могилу усопшему положили флаг, который неисправимый мечтатель Седов планировал установить, достигнув Северного полюса. Собака по кличке Фрам, преданная хозяину, осталась у его могилы. Уходящие члены команды не сумели увести ее и ушли в надежде, что пес догонит их чуть позже. Однако Фрам предпочел навеки остаться на могиле Георгия Седова.