Истории о самодержцах в анекдотах и курьезных ситуациях. Екатерина II
Великий, грозный, кровавый и даже окаянный — как только ни называли человека, который единолично управлял Россией. Предлагаем отбросить стереотипы и по-новому взглянуть на правителей империи: исторические анекдоты и курьезные ситуации с продолжением.
В ноябре 1796 года с кончиной императрицы Екатерины II завершился золотой век российского дворянства. Иностранцы удивлялись тому, что немка, не имевшая никаких прав на русский престол, царствовала 34 года. А подданные Екатерины любили ее за снисходительное отношение к слабостям.
Екатерина II Алексеевна Великая (урождённая София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская, нем. Sophie Auguste Friederike von Anhalt-Zerbst-Dornburg, в православии Екатерина Алексеевна; 21 апреля [2 мая] 1729, Штеттин, Пруссия — 6 [17] ноября 1796, Зимний дворец, Петербург) — императрица Всероссийская с 1762 по 1796 год.
Дочь князя Ангальт-Цербстского, Екатерина пришла к власти в ходе дворцового переворота, свергнувшего с престола её непопулярного мужа Петра III.
Екатерининская эпоха ознаменовалась максимальным закрепощением крестьян и всесторонним расширением привилегий дворянства.
При Екатерине Великой границы Российской империи были значительно раздвинуты на запад (разделы Речи Посполитой) и на юг (присоединение Новороссии, Крыма, отчасти Кавказа).
Система государственного управления при Екатерине Второй впервые со времени Петра I была реформирована.
В культурном отношении Россия окончательно вошла в число великих европейских держав, чему немало способствовала сама императрица, увлекавшаяся литературной деятельностью, собиравшая шедевры живописи и состоявшая в переписке с французскими просветителями. В целом политика Екатерины и её реформы вписываются в русло просвещённого абсолютизма XVIII века.
1. Екатерина II однажды беседовала с графом Румянцевым, тогда возвратившимся из Европы. Говорили о том, что во Франции после революции самовластие дошло до такой степени, что стало несносным. Императрица отметила:
— Чтобы хорошо править народами, государям надобно иметь некоторые постоянные правила, которые служили бы основою законам, без чего правительство не может иметь ни твердости, ни желаемого успеха. Я составила себе несколько таких правил, руководствуюсь ими, и, благодаря богу, у меня все идет недурно.
— Да вот, например,— отвечала Екатерина,— надобно делать так, чтобы народ желал того, что мы намерены предписать ему законом.
2. Екатерина II, прознав, что один из губернаторов обогащался противозаконно, отправила к нему курьера, приказав тому явиться к губернатору в день его именин, во время обеда, и вручить объемистый пакет. Как и было велено, курьер прибыл, когда губернатор сидел за столом со множеством гостей. С гордым и самодовольным видом распечатывая подаренный ему пакет, он в восторге сказал:
— Ах! Какая милость — подарок от ее императорского величества. Она изволила вспомнить день моих именин!
Гости собирались уже поздравить именинника, но радость его внезапно превратилась в крайнее смущение, когда он увидел, что подарок заключался в кошельке длиною более аршина.
3. Екатерина II не соблюдала строгой соразмерности в наградах: одних она обогащала свыше меры и, напротив, относительно других обнаруживала какую-то странную скупость. Так, по окончании Турецкой войны один из полководцев того времени Каменский получил в награду 5 тыс. рублей золотом. Это было скромно в сравнении с другими генералами, участвовавшими в этой войне. Разочарованный Каменский начал ежедневно устраивать завтраки в Летнем саду, угощая каждого встречного до тех пор, пока не истратил всех пожалованных денег. После того он уехал из Петербурга и вышел в отставку.
А вот граф Суворов, получивший такую же награду, хотя и был недоволен, принял ее с обычными своими прибаутками. Екатерина II, до которой они дошли, поняла намек и послала Суворову в подарок еще 30 тыс. рублей.
4. Раз Екатерина II играла вечером в карты с бароном Строгановым, вторым после императрицы по богатству. Игра шла на золото, ставили по пять рублей — по полуимпериалу. Строганов проигрывал, сердился, наконец, бросил карты, вскочил со стула и позволил себе неслыханную дерзость — начал кричать на государыню:
— С вами играть нельзя! Вам легко проигрывать, a мне каково!
Присутствовавший при этом петербургский генерал-губернатор Архаров испугался и всплеснул руками.
— Не пугайтесь, Николай Петрович,— невозмутимо сказала императрица.— 50 лет играем, и, как проигрывает, все та же история.
Вскоре Строганов остыл, и игра продолжалась, словно ничего не бывало.
5. Как-то Екатерина II поручила князю Безбородко написать очень важный указ. Срок был короток, обстоятельства не терпели отлагательств, но Безбородко забыл о приказании императрицы. На следующий день государыня спросила его:
— Готов ли указ?
Безбородко спохватился и, нисколько не смутившись, вынул из портфеля чистый лист бумаги и стал делать вид, что зачитывает написанное.
Императрица одобрила услышанное и потребовала мнимый указ для подписания.
Безбородко замялся. Государыня повторила свое требование. Безбородко ничего не оставалось, как подать лист белой бумаги.
— Следовало бы сурово наказать тебя за обман,— сказала Екатерина II.— Но как же можно сердиться на такого талантливого человека.
6. Снисходительность Екатерины II была почти безграничной. Раз, гуляя по саду, императрица заметила, что лакеи несут из дворца на фарфоровых блюдах украденные персики, ананасы и виноград. Екатерина свернула со свитой в сторону, сказав окружающим:
— Хоть бы блюда мне оставили.
В другой раз, занимаясь делами, Екатерина решила затребовать некую справку. Она позвонила в колокольчик, но никто не явился. Государыня вышла в комнату, в которой всегда находились дежурные чиновники, и увидела, что они играют в карты.
— Сделай одолжение,— сказала она одному из них,— сходи, сделай справку по этой записке, а я поиграю за тебя.
Императрица села на его место и исправно играла все время, пока исполнялось ее поручение.
7. Рылеев, санкт-петербургский обер-полицмейстер, как-то доложил Екатерине II, что перехватил бумагу, в которой один молодой человек поносит имя ее величества. Государыня потребовала показать.
— Не могу, государыня: в ней такие выражения, которые и меня приводят в краску.
— Подайте,— отвечала Екатерина,— чего не может читать женщина, должна читать императрица.
По мере чтения на ее щеках выступил румянец, и она воскликнула:
— Меня ли ничтожный дерзает так оскорблять? Разве он не знает, что его ждет, если я предам его власти законов?
Так она продолжала ходить и говорить подобным образом. Но, наконец, утихла. Рылеев осмелился спросить:
— Какое будет решение вашего величества?
— Вот мое решение! — сказала Екатерина, бросая бумагу в огонь.
8. К злобным слухам, распространявшимся о ней за границей, Екатерина II относилась со вниманием. Однако всегда делала вид, что они ей совершенно безразличны.
Однажды придворному книгопродавцу Вейтбрехту было прислано из Парижа несколько сот экземпляров презлобнейших пасквилей на Екатерину II. Не зная, как поступить в этом случае, он представил экземпляр обер-полицмейстеру и просил его доложить обо всем государыне.
На другой день обер-полицмейстер приехал к Вейтбрехту и спросил его, какая цена назначена присланным книжкам и по какой он мог бы продавать их. Вейтбрехт определил цену каждой книжке в тридцать копеек ассигнациями.
— В таком случае,— сказал ему обер-полицмейстер,— императрица приказывает вам продавать их по пять копеек, a недостающие деньги будут вам отпущены из придворной конторы.