В пятницу на Петербургском международном форуме состоялась панельная сессия «Анализируй всё. Революция больших данных». Участвовали, в частности, вице-президент Microsoft Стив Краун помощник президента России Игорь Щёголев, президент «Ростелекома» Сергей Калугин, руководитель Роскомнадзора Александр Жаров. Для ПМЭФ такой уровень представительности, впрочем, не чрезмерен. Мероприятие замечательно другим – российское государство и транснациональные компании впервые лицом к лицу выясняли отношения по поводу обладаниями персональными данными граждан в особо крупных размерах.
Начали бизнесмены, и начали мирно. Клеменс Блюм, вице-президент Schneider Electric, привёл пример: половину времени сервисный персонал, обслуживающий производимые компанией системы, тратит на поиск причины неисправности. Если накопить и правильно проанализировать big data, это время будет сэкономлено. Имеем, как следствие, колоссальный ресурс повышения эффективности.
Вице-президент Microsoft Стив Краун по поводу
недавней покупки соцсети LinkedIn, которая содержит персональные данные более 433 миллионов человек, заявил, что данные для Microsoft – "важнейший компонент доверия», Microsoft этим доверием страшно дорожит и бережёт наши данные в своём облаке пуще зеницы ока, благо добилась в этом деле больших технических успехов.
[caption id="attachment_56923" align="aligncenter" width="580"]
Слева направо: Стив Краун, Сергей Кравченко, Игорь Щёголев[/caption]
Но от государств технические успехи не спасают. Сейчас Microsoft судится по четырём делам против правительства США по вопросу раскрытия данных пользователей. И хотя в суде первой инстанции
по делу о передаче данных ирландского пользователя американским властям компания проиграла, уже подана апелляция. Microsoft стоит на том, что правительство США не имеет права получать данные об иностранных гражданах из ирландского дата-центра корпорации, и существует вероятность, что США могут проиграть суд Microsoft, сказал Краун (до сих пор, правда, науке такие случаи неизвестны.
Сергей Кравченко, президент Boeing Russia/CIS, отрекомендовался многолетним другом Стива Кроуна и пошёл в рассуждениях дальше представителя Microsoft. Big data хороши на производстве – их анализ подскажет, где потенциальная проблема при проектировании и сборке самолёта. Это не всё. Изделие – в пример приведён дримлайнер, «Боинг-787» – само себя мониторит в полёте, отправляя данные (большие, разумеется) на землю. Вот перегорела в салоне лампочка, а обслуживающий персонал в аэропорту прибытия об этом тут же узнает и доставит новую прямо к трапу. Самолёт не будет простаивать, авиакомпании хорошо, и пассажиру тоже.
Тут бы Сергею Кравченко остановиться, но нет, не смог. Есть третий уровень совершенства, сказал президент Boeing Russia/CIS. Полёт-то длинный, вас надо развлечь. А как? Универсального рецепта нет. Кто-то любит смотреть футбол, а кто-то слушать Моцарта. Не будь big data, пассажир так и сидел бы весь полёт неудовлетворённый. Но big data-то есть! К примеру, есть они у мобильных операторов и в профилях социальных сетей («если мы знаем, какие у вас интересы – через мобильные средства связи, социальные сети, другие источники, это позволяет на каждого из вас иметь файл и предоставлять вам те сервисы, которые вы хотите купить»). Взять эти данные, и предложить гражданам кино, какое им по нраву – пустяковое дело. И всем от этого будет опять-таки только хорошо: продавец контента больше продаст, а пассажир не станет скучать. Не дословно, но именно это Сергей Кравченко и сказал. Потом спохватился и добавил, что у Boeing на пассажира будет «хороший файл» – в отличие от тех файлов, которые на того же пассажира хранятся в неких «агентствах».
Это была, если использовать футбольную аналогию, ошибка в обороне, как если бы Кравченко отдал мяч из штрафной площади через центр. Следующему выступающему – помощник президента РФ Игорь Щёголев,
хорошо известный непримиримым отношением к выкачиванию персональных данных из граждан – и делать ничего не пришлось, чтобы
провести тезис «данные надо защищать не только от правительств, но и от компаний». Пример с приложением – фонариком для смартфона, требующим доступа к списку контактов и геоданных – это понятная бизнес-модель, заработок тут не на коде программы, а на извлекаемых этим кодом данных. Ещё пример – любознательный член Бундестага добился от своего сотового оператора исполнения запроса на возврат персональных данных, и получил CD с 36 тысячами записей. Где был, кому и когда звонил, где и с кем провёл ночь. Вывод – следует дать пользователю контроль над своими данными – это не (только) вопрос экономики, это вопрос этики. Хорошо ли, вообще, если человек перестаёт думать, если машина за него решает, как и чем человека следует информировать? Не факт. Возможно, это путь к тому, что «в умном городе будут жить одни идиоты».
Кроун и Кравченко по существу сказанного возражали не слишком энергично. Одним из контрагументов было напоминание о пользе конкуренции – вот было бы на планете три-четыре майкрософта, они стали бы конкурировать друг с другом и создали удобный для пользователя механизм управления своими данными.
Руководитель Роскомнадзора Александр Жаров решил воспользовался благоприятной ситуацией и закрепить наметившийся успех государства в матче с транснациональным бизнесом: он
предложил принять федеральный закон о big data и назначить государственного оператора больших данных.
[caption id="attachment_56926" align="aligncenter" width="580"]
Александр Жаров[/caption]
Президент «Ростелекома» Сергей Калугин ни в этические, ни в экономические вопросы вдаваться не стал. Он занял позицию инженера: необходимо содержательное обсуждение вопроса о big data, порождаемых IoT. Нам надо задуматься о месте России в будущем мире, найти его, это место. Siemens 15 лет назад уже сделал для создания индустриального Интернета то, что мы только начали обсуждать. Времени у России, чтобы преодолеть технологическое отставание, мало.
Руководитель Росстата Александр Суринов, чья сфера деятельности из-за феномена big data сейчас претерпевает кардинальные изменения, признал, что большие данные, их анализ создают выдающиеся (но трудно реализуемые на практике из-за юридических, в частности, проблем) новые возможности решения традиционных задач, стоящих перед государственной статистикой, и напомнил о сохранении тайны частной жизни как одном из принципов работы статистических служб, принятых комиссией ООН по статистике.
Председатель правления Российской ассоциации статистиков Алексей Пономаренко обнадёжил аудиторию сообщением о том, что по качеству открытого статистического материала, предоставляемого государственной статистической службой, Россия выглядит вполне прилично – седьмое место среди 135 стран.
Анна Серебренникова (GR-директор «Мегафона») с ходу, на первом же слайде презентации, признала big data «новой валютой» (которая способна принести компаниям, по оценке McKenzie, от 3,2 до 5,4 миллиарда долларов), заявила, что нельзя распространять закон о ПД на big data, поскольку персональные и большие данные, по её мнению, вещи существенно неодинаковые. Представитель оператора высказалась за создание биржи big data – на которой компании могли бы их продавать и покупать. Буквально.
Напоследок Евгений Ясин (ВШЭ) умиротворяюще признал, что «проблема исключительно остра», а «информация становится слишком доступной». Веер возможностей раскрывается гораздо шире, чем можно было надеяться экономистам, начинавшим исследования во времена, когда исследователю были доступны только ежегодные сборники ЦСУ СССР. Обилие информации наталкивается на ограниченные, увы, человеческие возможности. Но профессор будущего не боится, надеясь на «взаимосвязи бизнеса».
Ни уточнить, ни оспорить это заявление времени у присутствующих не оставалось. В соседнем зале уже ждали выступление президента, пришлось торопиться.
