Секретные технологии Андрея Солода
Он обладает уникальным тембром голоса — альт-тенора и был номинирован на «Грэмми». Его школа вокала и техника преподавания отмечена международными премиями. Среди учеников Андрея Солода не только популярные артисты, но и королевские особы. Он является экспертом и членом жюри престижных музыкальных конкурсов и шоу. Среди них популярное шоу телеканала «Россия-1» «Ну-ка все вместе!». Но за столь солидным бэкграундом и звёздным антуражем скрывается весьма тернистый путь… Конкуренция, предательство, смертельно опасная болезнь и секреты, которые скрывают изнанку звёздного пьедестала… Артист откровенно рассказал об этом. Впрочем, обо всём по порядку…
- Андрей, вас называют одним из самых популярных и при этом загадочных экспертов шоу «Ну-ка все вместе!». Вы редко даёте интервью и нечастый гость светских мероприятий…
- Честно говоря, я очень избирательный во всех процессах своей жизни. Был период, когда мне было важно побыть наедине с собой… Творчество — это про глубину и смыслы. Помимо времени и своих профессиональных компетенций, я отдаю много энергии своим ученикам, творчеству и проектам. У меня очень плотный график — съёмки для телеканала «Россия-1», ученики, продюсирование вокала артистам, запись моего нового музыкального материала. Мне нужно было время, чтобы разобрать и собрать себя заново как артиста, найти новые формы, звучание и смыслы. Готовимся сейчас с моей командой презентовать мои новые песни и проекты.
- Вы всегда видели себя артистом или в детстве вы мечтали о другой профессии?
- У меня отец — певец. У него такой настоящий плотный оперный тенор: он учился в Москве в хоре им. Свешникова и даже пел в опере «Борис Годунов» ещё совсем мальчишкой, вместе с Козловским. Возможно, голос ко мне перешёл по наследству от отца. Я с детства знал, что хочу петь. Но мои родители не хотели, чтобы я связал свою жизнь со сценой. Они делали всё возможное для того, чтобы я полюбил что-нибудь другое. Мама говорила, что ей одного артиста достаточно. Поэтому изначально я отучился на повара. Причём хорошо отучился, но уже тогда точно знал, что моё призвание — это музыка и сцена. И я сказал маме: либо ты мне помогаешь поступить в институт, либо я поступлю сам. Тогда это был институт культуры. Мне почему-то захотелось поучиться режиссуре. И в итоге я туда поступил. Знал, что не пойду по пути режиссёра, но хотел научиться тому, как правильно выстраивать «жизнь» на сцене. После я сразу же поступил в Петербургскую консерваторию. Потом брал уроки вокала у известного педагога Грега Энрикеса, который в своё время обучал Бритни Спирс и Селин Дион. Были в моей жизни и международные музыкальные конкурсы. В моей «копилке» — золотая медаль чемпионата мира по искусствам в Лос-Анджелесе, гран-при конкурса вокалистов в Салониках (Греция), гран-при на международном конкурсе в Париже, контракт с Венским филармоническим оркестром, я был номинирован на «Грэмми» и прочее. В общем, было немало побед.
- Но при этом покорить Москву вам удалось не с первой попытки. Столица нашей Родины вас буквально испытывала на прочность…
- Да, было сложно. Лет двадцать назад моя карьера в Москве уже набирала обороты и мой талант заметили продюсеры и международные лейблы. И мне казалось, что осталось сделать несколько шагов и я на звёздном Олимпе. Но внезапно я заболел. Тогда я относился к своему здоровью халатно. Болело что-то, и я всё равно бежал на работу. Врачи предупреждали меня, что, если я не удалю в срочном порядке миндалины, то меня могут ждать серьёзные осложнения со здоровьем. Я не стал этого делать, потому что боялся потерять голос… И в итоге эти самые осложнения дали о себе знать в очень тяжёлой форме. У меня случился гнойный тонзиллит, который перешёл в абсцесс. И организм был полностью отравлен стафилококково-стрептококковой инфекцией. Это повлекло за собой полиартрит — воспаление суставов. Буквально за три дня я уже с трудом мог шевелиться из-за страшных болей в позвоночнике. Затем подключились голеностопные и коленные суставы, начались боли в локтях, в плечах. Боль в стопах ног была настолько сильной, что, когда я пытался передвигаться, было ощущение, что я наступаю на раскалённое железо. Каждое движение было невыносимой мукой. Постоянная температура круглые сутки. Стал развиваться коксартроз тазобедренного сустава, и пальцы на ногах превратились в искривлённые прутья. Обувь из-за этого надевать и носить было тоже очень тяжело. Судороги сопровождали почти каждую ночь. Врачи заливали обезболивающими, гормонами. Боли снимались, но не полностью, и ненадолго наступало облегчение. Но весь ЖКТ отказывался работать. Гемоглобин упал до критических отметок, и было понятно, что я на самом краю жизни… Развился полиартрит, и врачи диагностировали болезнь Бехтерева, которая должна была привести к тяжёлой инвалидности и полной обездвиженности.
- Как на это отреагировали ваши близкие?
- По-разному. Кто-то помогал, а кто-то сбежал и предал, потому что посчитал, что я больше не буду полезен. Сначала переживал из-за этого и не понимал, как так цинично можно предать. А потом отпустил это внутри и решил за себя бороться. Уехал из Москвы к родителям в Краснодар, поскольку в Москве было уже сложно финансово себя содержать. Но там врачи тоже не смогли мне помочь, поскольку лечили симптомы, но не причину. Понял: врачебные традиционные методы ничего не дадут, а только убьют. И я стал искать иные методы лечения. И в этот период я пришёл в церковь. Пришёл на службу, превозмогая боль, и услышал дивно поющий хор, прославляющий имя Иисуса Христа. В этот момент у меня началась боль в груди, но не мучительная, а какая-то невероятно приятная, дающая много кислорода внутри и слёзы счастья и божественного прикосновения. Я стал петь вместе с хором и хотел оказаться вместе с ними на той сцене. И ко мне в тот момент пришло понимание внутри, как будто сам Господь говорил мне слова: «ИДИ И ПОЙ!». Я это отчётливо слышал. И я стал регентом этого хора. Стал заниматься с прихожанами и поднимать вокальный уровень. Болезнь не отпускала, а, наоборот, стала атаковать с ещё большим усердием. Но и усердие служить и молиться не ослабевало, и я получил пророчество на уровне мысли, но чётко понимая, от кого оно… А мысль состояла в следующем: «Ты исцелишься, но не быстро. Я дам тебе людей на пути исцеления, через которых я исцелю тебя. Но только ты от них не отказывайся и верь». И именно тогда через нетрадиционные методы диагностики и лечения была установлена причина болезни и назначено адекватное лечение: голодая 21 день под присмотром целительницы, я стал понемногу восстанавливаться. Это был очень сложный период. И не только физически, но и морально. Было сложно принять то, что девушка, с которой, как мне казалось, у нас любовь, меня предала и «испарилась», чтобы не жить в неудобстве с инвалидом.
- Когда вы победили болезнь, что оказалось самым сложным при возвращении в профессию?
- Начинать всё сначала. Шоу-бизнес — очень циничная среда. Как только ты выпадаешь из обоймы, ты уже не вернёшься на ту позицию, с которой уходил. Тебя достаточно быстро забудут и твоё место займут. Поэтому нужно своё «место под солнцем» завоёвывать заново. Сложно, но возможно. Сейчас у меня сильная команда и мы готовим много очень качественных и уникальных проектов. Записываю свой новый музыкальный альбом и готовлюсь к своему концертному туру. Разрабатываю новый и ещё более крутой курс по обучению вокалу, разработал для бизнесменов методику по ораторскому мастерству и управлению голосом, продюсирую вокал коллегам на записи музыкальных треков. В общем, работы много и меня это радует.
- А на личную жизнь время остаётся? Вы о ней принципиально ничего не рассказываете?
- Остаётся. Но у меня её практически нет. Люди, которые меня лично не знают, считают, что я нарцисс. (Смеётся). Но это маска, которую я периодически использую с незнакомыми мне лично людьми для самозащиты. Я до сих пор верю в любовь. И на меньшее я не согласен.
- Сейчас очень много споров среди педагогов по вокалу по поводу вашей уникальной техники по обучению пению… Вы в кратчайшие сроки можете не только усовершенствовать технику профессиональному вокалисту, но и новичка научить техникам, которыми владеет Кристина Агилера…
- По поводу хейтеров скажу так: не все способны и хотят развиваться в профессии. Есть педагоги по вокалу, которые до сих пор ставят в основу обучения «совковые школы». После такого обучения ко мне приходят певцы с практически «убитыми» связками. Моя методика раскрывает не только уникальный потенциал голоса, но и бережно работает по связкам. Секреты раскрывать не буду. Лучше приходите ко мне на занятие. Даже если вы не профессиональный певец, а всего лишь хотите убрать зажимы и красиво петь в караоке, важно это технически сделать правильно.