Доклад Хрущева о культе личности Сталина был зачитан 70 лет назад
XX съезд КПСС навсегда вошел в историю страны как маленькая революция. Никита Хрущев разоблачил преступления и культ личности Сталина - великого вождя и отца народов. Во многом Хрущев был прав, и трудно было бы себе представить СССР 1960-1970-х годов, если бы культ вождя в нем сохранился. Однако, если вглядеться в текст доклада повнимательнее, можно заметить, что выступающий был очень мягок.
О чем Хрущев сказал
Со смертью в марте 1953 года Иосифа Сталина закончилась одна из самых мрачных эпох в истории России. Поначалу страна, как и весь мир, замерли в нервном ожидании, как бы грядущие перемены не принесли чего похуже, но, вопреки этим опасениям, жизнь почти сразу пошла на лад. Едва получив власть, ближайший соратник Сталина Лаврентий Берия мгновенно прекратил новый виток массовых репрессий и "дело врачей"; запретил пытки задержанных МГБ и МВД, на которых до этого настаивал лично Сталин; и начал освобождать заключенных ГУЛАГа. Почти сразу снизился накал противостояния с Западом и было заключено перемирие в Корейской войне.
Внутрипартийная борьба не прекращалась, и Берию затем сверг и расстрелял Никита Хрущев, еще сильнее ударив по сталинскому наследию. Но несмотря на все эти фактические перемены, происходили они негласно: официально Сталин оставался великим вождем, лежащим рядом с Лениным в мавзолее. С учетом того, что на вере в Сталина были воспитаны два поколения советских людей, любая попытка разоблачить мифы о нем угрожала стабильности советской власти. Тем не менее, 25 февраля 1956 года Хрущев, будучи первым секретарем ЦК, наконец решился на это и выступил на XX съезде партии с докладом, который вполне тянул на еще одну революцию.
Доклад под заголовком "О культе личности и его последствиях" был зачитан на закрытой сессии съезда, без делегатов от зарубежных компартий и, разумеется, без журналистов. Выступая, Хрущев постоянно импровизировал и отступал от написанного текста, и без того сумбурного и длинного. Поэтому точный текст доклада восстановить невозможно, но расхождения о его содержании касаются в основном деталей и стиля, а не сути. Суть же его заключалась в следующем.
Прежде всего, Сталин давно отступил от ленинских заветов демократического централизма и подмял под себя всю партию, отказавшись от принципа коллективного руководства. Вождь перестал проводить регулярные партийные съезды, так что между XVIII и XIX съездами прошло 13 лет, и почти не созывал даже пленумы ЦК.
Вторым грехом вождя, по мнению докладчика, стали репрессии. "Сталин, в целом ряде случаев, проявил свое нетерпимое отношение, свою жестокость, злоупотребление властью. Вместо того, чтобы доказать правильность взятой им политической линии, мобилизовать массы, он становился на дорогу репрессий и физической ликвидации не только действительных врагов, но также людей, которые не совершили каких-либо преступлений против партии и советского правительства", - объяснял он. Хрущев подчеркивал чужеродность террора для большевиков и говорил, что нельзя сажать в тюрьму или убивать даже многих тех, кто реально не любит советскую власть.
Но уж совсем до крайности, объяснял докладчик, Сталин дошел в преследовании собственных соратников-коммунистов. Здесь опять шло в ход сравнение с Лениным: тот не только нормально относился к разногласиям в стане коммунистов, но даже простил Каменева и Зиновьева за то, что они фактически выдали властям факт подготовки восстания, которое стало Октябрьской революцией. Несмотря на этот демарш, после победы революции Ленин назначил их обоих на руководящие посты, поскольку знал об их преданности делу и коммунистическим идеалам.
Сталин же был совсем иным. "Из 1966 делегатов XVII съезда [1934 года] с решающим и совещательным голосом было арестовано по обвинению в контрреволюционных преступлениях значительно больше половины — 1108 человек.
Уже один этот факт говорит, насколько нелепыми, дикими, противоречащими здравому смыслу были обвинения в контрреволюционных преступлениях, предъявленные, как теперь выясняется, большинству участников XVII съезда", - рассказывал Хрущев. Развернутая НКВД машина террора пытками заставляла людей оговорить себя и других, чтобы выполнить нормы по борьбе с преступностью.
Не забыл первый секретарь ЦК и про роль вождя в Великой Отечественной войне. Сталин проигнорировал все сигналы о скором нападении, дал застать страну врасплох, не сумел наладить массовое производство современных вооружений и нанес большой урон Красной армии массовыми репрессиями, уничтожив огромную часть ее комсостава. Несмотря на полное невежество в военных вопросах, вождь постоянно пытался командовать войсками, делая это "по глобусу" и игнорируя мнение компетентных генералов, что приводило к потерям и катастрофам. Наконец, особенно возмутительными были попытки Сталина сделать себя творцом победы, несмотря на то, что в первые недели вторжения он вообще впал в прострацию и самоустранился от руководства.
Под конец докладчик перешел к послевоенным репрессиям - Ленинградскому делу, делу врачей и депортациям народов - и осудил повсеместное обязательное прославление Сталина в песнях, фильмах и названиях городов, а также замену Ленинской премии на Сталинскую.
О чем Хрущев сказать забыл
Вопреки более поздним советским публикациям, которые сообщали о постоянных овациях, доклад почти полностью прошел в гробовой тишине. "Не слышно было ни скрипа кресел, ни кашля, ни шепота. Никто не смотрел друг на друга – то ли от неожиданности случившегося, то ли от смятения и страха. Шок был невообразимо глубоким", - вспоминал об этом очевидец, историк Александр Яковлев.
Копии доклада вскоре распространили по партийным ячейкам по всей стране, а летом того же года он в урезанном виде вышел в качестве постановления президиума ЦК.
Критиковать выступление Хрущева можно за многое. Например, в нем немало откровенной лжи и ошибок, вроде утверждений об управлении войсками по глобусу - Сталин участвовал в заседаниях Ставки и пользовался теми же картами, что и генералы. Часть историков считает, что этим выступлением Хрущев не только и не столько боролся за историческую справедливость, сколько боролся с конкурентами в лице Молотова, Маленкова и Кагановича. О собственной роли в терроре новый советский лидер скромно промолчал, несмотря на то, что во времена "ежовщины" (по имени главы НКВД Н. Ежова) он недолгое время сам был членом "тройки" - органа, который выносил внесудебные приговоры.
Проблема террора в докладе в целом сильно сглажена. Хрущев подает его как пример неоправданной жесткости и отдельные "перегибы", и совершенно не объясняет, почему в застенках НКВД постоянно оказывались лучшие люди страны, от Туполева с Королевым до Вавилова с Мандельштамом. Никак не осмыслен тот факт, что долгие годы машина госбезопасности сажала в лагеря или отправляла на казнь случайных людей сотнями тысяч, и что эта машина никуда не делась, оставшись на службе государства. Даже речи не шло о том, чтобы сотрудников НКВД - тех, кто занимался террором и совершал описанные в тексте преступления - привлечь к уголовной ответственности.
В докладе вообще не поднимается тема насильственной коллективизации, в ходе которой русским крестьянам по сути вернули крепостное право и сделали это в формате армейской операции, непрерывно подавляя восстания. Нет в нем критического разбора индустриализации - ни про "рисование" отличных показателей на бумаге, ни про низкое качество продукции. Нет объяснения, почему жители богатейшей страны, полной ученых и инженеров, живут в нищете.
Вовсе не затронута тема Холодной войны и конфронтации с Западом. До 1950 года и начала Корейской войны в США шла масштабная демилитаризация, которая затем сменилась резкой милитаризацией, гонкой вооружений и подготовкой к новой мировой войне. С последствиями начатой тогда гонки разбираться потом пришлось еще Хрущеву и Брежневу, и она же, в конечном итоге, привела к краху СССР.
Совсем спустя рукава Хрущев осветил тему Великой Отечественной, предъявив Сталину то, в чем он не виноват, и не рассказав о настоящих, куда худших грехах. Проблема советского вождя была не в том, что он не верил донесениям разведки - как разобрались в этом современные историки, на то были разумные причины. В целом, была попытка объяснить немецкие успехи 1941 года внезапностью нападения это увод разговора в сторону от куда более важной и реальной проблемы - полной небоеготовности Красной армии, несмотря на откровенный милитаризм во власти и обществе. То же самое касается якобы отсутствия современного вооружения.
Доказать это очень легко - достаточно посмотреть на ход Зимней войны. Наступление на финские позиции точно не было для красных командиров внезапным, а номинальное техническое преимущество над аграрной маленькой страной было колоссальным, - по сути, сталинской армии противостояла армия эпохи Первой мировой войны. Тем не менее, атаки на эту армию в первые недели войны закончились катастрофическими провалами с огромными потерями. Для объяснения этого пропаганде пришлось выдумать неприступную "линию Маннергейма", которая в действительности была цепью легких полевых укреплений и существовала только на юге.
Но что хуже всего - доклад задал тон всей дальнейшей критики Сталина. Если вслушаться в слова Хрущева, то вождь в его глазах был ~жестким лидером~, который местами перегибал палку ради достижения великой цели, и в своем нежелании слушать однопартийцев совершил немало катастрофических ошибок, зато выстроил вокруг себя культ личности. Это явно не самая негативная характеристика исторического деятеля. В авторитаризме обвиняли и президента Франклина Рузвельта, и французского короля Людовика XIV, да и создатель современной Турции Кемаль Ататюрк временами был неотличим от диктатора.
Многие люди и в России, и в мире, готовы смириться с суровым правителем, если его методы приводят к успеху или хотя бы обеспечивают защиту от внешних врагов.
Но успех, при ближайшем рассмотрении, оказывается таким же выдуманным, как и весь культ личности, а для победы над врагом все равно потребовались многомиллионные жертвы, крупная международная коалиция и небывалая консолидация всего народа. Аналогичных успехов на троне в разные времена добивались и либералы-пацифисты, и плуты-коррупционеры, и просто серые бюрократы, а не великие вожди. У их достижений была обычно более скромная цена, чем массовые репрессии и лишения, — и вот об этом Хрущев как раз умолчал.