Офицер СМЕРШа. Как Петра Шпаковского спасли клопы

Военная биография. Публикация материалов о военных делах моего отчима Петра Шпаковского, а он таковым де-факто и являлся, хотя юридически усыновлять меня и не усыновлял – слишком поздно для этого мы встретились, вызвала немалый интерес читательской аудитории нашего сайта. И самые разные комментарии. И самые разные письма читателей. Кто-то, и таких было много, и в комментариях, и в личных письмах просили эту тему продолжить. Кого-то больше всего интересовало, кто там и в каком возрасте с кем переспал, других – а не придумал ли я всё это вообще. А кто-то прямо написал, что напрасно я это затеял, потому что лично ему бы было неприятно, чтобы память моих близких лапало какое-то … (дальше идёт слово, запрещённое на ВО).

И отчасти я бы с ним, читая некоторые комментарии, мог бы даже согласиться. Но сколько людей, столько и мнений. Поэтому я считаю, что рассказ о жизни этого человека всё-таки надо продолжить, потому что известность он заслужил вне всякого сомнения. И имеющиеся документы в архиве Министерства обороны РФ это подтверждают. Ну а что до польских наград, то пусть те, кому это интересно, сами связываются с соответствующими организациями Польши и выясняют, что и как. С меня довольно и того, что видел их собственными глазами и держал в своих руках. Итак… в прошлом материале мы остановились на том, что Петру Шпаковскому пришлось проходить службу в блокадном Ленинграде.

И вот там-то он и получил тяжёлое ранение: неподалёку от него взорвалась небольшая авиабомба и… выбросила его из кожаного офицерского пальто и отбросила в воронку довольно далеко от места взрыва, да ещё и присыпало землёй. Прибегает его денщик, а от Петра Иосифовича только окровавленное разорванное пальто и осталось. Он его искать, а тут рядом чужие руки-ноги оторванные валяются… Ну он и подумал, что «шефу» его пришёл конец. О чём и доложил куда надо. И отправили его семье похоронку. Мол, пал смертью храбрых.

Вот только – бывает же такое, причём не только в романах – его мать в том, что её сын жив, не сомневалась ни одного дня. Хотя, понятно, что после этого все соседи стали считать её помешанной от горя. А Шпаковского нашли похоронщики и увидели, что он жив. Документов при нём, правда, не оказалось, они были у него в пальто, но по офицерским сапогам и прочим знакам различия определили, что перед ними офицер, и доставили его в офицерский госпиталь. А были у него сломаны обе ноги, да ещё и вследствие контузии полностью пропала речь. Так что узнали врачи, кого лечат, нескоро. А как узнали, так сразу сообщили, что майор Шпаковский жив, хотя и не совсем здоров, и… соответствующее письмо его отцу и матери подтвердило то, в чём она была уверена с самого начала. Нет, что ни говори, а какая-то экстрасенсорика всё-таки существует, и это один из примеров, подтверждающих, что она есть.

Подлечили его в госпитале и направили долечиваться в санаторий. Всё прямо как в кинофильме «Небесный тихоход». А туда к нему приезжает один из его коллег-смершевцев, да и говорит, что у СМЕРШа на него есть особые виды. Знает польский язык с детства, в детстве верил в бога, ходил к мессе, знает все обряды… А мы, мол, как раз сейчас собираем на территории СССР новую польскую армию. Армию Андерса мы отправили англичанам. Но на территории нашей страны оказалось много поляков, а также чехословаков и румын, которые готовы сражаться вместе с нами с фашистами, и лишние солдаты нам не помешают. Но, понятно, что за этими «братьями по оружию» нужен глаз да глаз. А раз так, то мы сейчас подбираем людей вроде вас, делаем им хорошую достоверную биографию и… зачисляем как поляков в эту самую польскую армию. А главная-то выгода в данной ситуации та, что всем, кто лично его знал, известно, что советский Пётр Шпаковский погиб. А этот новый вполне может быть однофамильцем старого. В общем, типичная для разведчика выходила ситуация – «свой среди чужих и чужой среди своих». И, понятно, что об отказе и речи быть не могло. Поэтому Пётр Шпаковский тут же сказал «есть» и прямо там в санатории начал готовиться к выполнению этого задания Родины.


Однако поправился окончательно он всё же нескоро, когда иностранные части на территории СССР уже были созданы и даже приняли участие в боях. Так, из поляков (хотя и не только из них!) была сформирована дивизия имени Тадеуша Костюшко, руководителя польского восстания 1794 года, а воевавший в её составе уникальный 1-й отдельный женский пехотный батальон имени Эмилии Плятер, участницы польского восстания 1830-1831 годов. При ней же была организована и 1-я танковая бригада имени героев Вестерплатте – месте, где в 1939 году пали последние защитники польского балтийского побережья. Эта польская часть всем гражданам СССР, да и сегодняшним россиянам, хорошо известна по популярному некогда роману писателя Януша Пшимановского (воевавшего в составе этой бригады) и телесериалу «Четыре танкиста и собака». Начиналась она с танкового полка, но уже 19 августа 1943 года его развернули в бригаду двухполкового состава, в которой изначально числился 71 танк Т-34, 14 лёгких танков Т-70 и свыше 2000 солдат и офицеров, как поляков, так и граждан СССР других национальностей. Так что «Четырёх танкистов…», где экипаж танка состоит из трёх поляков и грузина, не стоит считать безосновательной писательской выдумкой. Так было! Ну а всего через Войско польское прошло 15 000 советских офицеров, из них 900 погибли в боях.


Была создана чехословацкая воинская часть и 1-ая румынская добровольческая пехотная дивизия имени Тудора Владимиреску. И вот туда-то Петра Шпаковского и послали, поскольку он ещё с разведшколы знал также и румынский язык, проверить донесения включённых в её состав информаторов о том, что в её ряды затесались офицеры из фашистской организации «Гарда де Фер», и что они готовят мятеж с целью вывести её к немцам. Встречи с информаторами всегда происходили просто. Приезжал туповатый на вид офицер и под видом проверки каких-то там бумаг вызывал всех подряд и задавал разные вопросы. Кого-то ругал и обзывал, чтобы все это слышали, причём обычно это как раз информаторы и были – ха-ха! А они в это время как раз по-тихой быстро сообщали ему все нужные сведения. Ну а «бесполезных для дела» как раз держали дольше всего, чтобы уж если кого-то враги и могли заподозрить в доносительстве, так это как раз их. В общем, этот приём хорошо описан в романе Уилки Коллинза «Лунный камень», где его применяет сыщик Кафф.


Вот и Пётр Шпаковский приехал в эту часть, причём приехал на броневике БА-64, и под вечер, и его тут же отвели на ночлег в крестьянскую избу, принесли горячий ужин, поставили у избы часового и… оставили отдыхать. Лёг он на лавку у стены напротив двери (кровати в избе, понятно, не было), но только вот заснуть ему никак не удавалось: стали его есть клопы. Что делать, спать-то хочется… Обвёл он глазами избу и видит, что на печи лежит целый ворох каких-то трав. Встал, понюхал их. Запах сильный! Подумал, что он его человечий дух отобьёт, и уж там-то, на печи, клопы его не достанут.


Только забрался на печь, как слышит: у входа в избу говорят. Причём говорят с часовым, и он что-то по-румынски отвечает. Потом тихий вскрик: «А-а-а!», а затем скрип входной двери и шаги в сенях. А у Петра всегда при себе был пистолет и граната «лимонка», вот он осторожно всё это достал и стал ждать, что будет дальше. А дальше дверь в избу приоткрылась, высунулся в щель ствол автомата и – бах, бах, бах!!! Прямо по лавке, где он спал и где его плащ-реглан так и остался. Вот тут-то в приоткрывшуюся дверь и полетела от него граната и взорвалась в сенях. Там крик, вопли, а он ещё из пистолета туда пару раз стрельнул, выбил ногой раму, выбрался наружу, а по селу уже слышится пальба и крики.

Ну, он бегом в свой броневик и скорее в штаб ближайшей советской части – мол, в румынской бригаде мятеж. Наши быстренько сориентировались, двинули к деревне танки, подвезли БМ-13 и под угрозой тотального уничтожения предложили мятежникам сдаться. Те сдались, и пришлось Шпаковскому опрашивать своих осведомителей уже чуть ли не легально: кто, что, когда и как. Вскрыли всех, кто был в организации «Гарда де Фер», и тут же за околицей в овраге расстреляли. Ну а моему отчиму в очередной раз пришлось списывать один плащ (так знатно его продырявили из ППШ!) и выписывать себе другой!

Продолжение следует…