Российские вузы в 2024/25 учебном году почти преодолели спад платного приема, который пришелся на период вспышки ковида. На коммерческой основе поступила ровно треть абитуриентов — 171 тысяча человек. Многие считают это безусловным успехом и недоумевают, почему же в следующем, то есть нынешнем, 2025/26 учебном году введены ограничения: вузы лишились права превышать план зачисления на платную форму обучения даже при высоком спросе на такие места. В данном случае истина — на стороне правительства, ограничения оправданны. Как известно, бюджетными местами по очной форме обучения в прошлом году было обеспечено 60% выпускников российских школ. Это много по сравнению с подавляющим большинством других стран. К тому же доступность платного высшего образования в России с появлением льготных кредитов резко возросла. Сегодня абитуриент берет деньги на образование под три процента годовых, а государство компенсирует банку 19,38%. Это уже почти бесплатно. Казалось бы, ничего плохого в супердоступности университетов нет: возможность для интеллектуального развития нужна всем. Однако у медали есть и обратная сторона — у многих выпускников школ появляется соблазн поступить только ради корочки. Некоторые университеты превратились в фабрики по производству недоучек с дипломами государственного образца. О перепроизводстве экономистов и юристов говорят уже не первый год, но для возврата к сбалансированной структуре университетских специальностей ограничений текущего года недостаточно — нужно идти дальше. Долгожданные меры приняты: в начале апреля опубликованы поручения президента России по образованию — и несколько из них направлены конкретно на обуздание избыточного платного приема. Правительству поручено ограничить образовательное кредитование профессиями, специальностями и направлениями подготовки, соответствующими задачам обеспечения технологической независимости и лидерства страны. Кроме того, поручено представить предложения о наделении Минобрнауки полномочиями по согласованию предельного количества платных мест. И наконец, самое действенное поручение: установить требование — стоимость обучения за счет негосударственных средств не должна быть ниже полной стоимости обучения с учетом всех расходов. Не будем показывать пальцем, но даже в весьма престижных вузах Петербурга в 2024-м студенты экономических специальностей платили немногим более 300 тысяч рублей в год. Основная масса вузов предлагает обучаться за 50-80 тысяч рублей и даже менее. Государство расходует на образование одного студента в год около 400 тысяч рублей. Выходит, что оно не только субсидирует банки по льготным кредитам, но и берет на себя долю расходов самого студента — зачастую львиную долю. Правительство должно отчитаться по президентским поручениям к 1 декабря текущего года. Вполне возможно, что уже в 2026-м мы увидим действующие нормативные документы. Безусловно, далеко не всех студентов-платников можно считать вторым сортом. Среди них есть и очень целеустремленные люди с крепкой школьной подготовкой. Рассмотрим пример. Абитуриент хорошо сдал ЕГЭ и точно знает, в какой вуз он хочет пойти и на какую специальность. Там высокий конкурс, его экзаменационный балл немного недотягивает до проходного. Можно поступить на ту же специальность в другой вуз, но наш абитуриент не склонен к компромиссам. Он берет образовательный кредит и поступает, куда планировал. Осмысленный сценарий — такого абитуриента можно уважать за упорство. В его вузе обучают качественно, значит, стоит такое обучение, скорее всего, недешево. По крайней мере, выше среднего уровня. Для такого вуза при условии, что специальность будет находиться в перечне приоритетных, ограничения ничего не изменят. Следующий пример — со знаком минус. Абитуриент едва смог выйти за минимальный порог ЕГЭ. Он не стремится к знаниям, но считает высшее образование для себя обязательным. Потому что мама и папа с дипломами или чтобы чувствовать себя увереннее среди сверстников. Сегодня такой абитуриент идет на платное обучение и получает статус, за которым нет ни глубоких знаний теории, ни практических навыков. После введения ограничений цена вопроса будет уже намного выше. Слабый абитуриент оставит свои неоправданные амбиции и пойдет, например, в колледж или техникум. Спрос на среднее профессиональное образование сегодня высокий, молодого человека вполне может ожидать неплохая карьера. А государство избавится от застарелой проблемы перепроизводства экономистов и юристов. Сторонники платного высшего образования в основном приводят аргумент о его эффективной мотивирующей функции: выкладывая деньги, человек начинает больше ценить приобретаемые знания и навыки. Эта позиция превалировала и при разработке закона "Об образовании" в версии 1992 года. В условиях недостатка бюджетных средств расширение коммерческого приема казалось безальтернативным вариантом сохранения высшей школы. Закон открыл двери платникам. Существовало, по сути, одно ограничение: "Платные образовательные услуги не могут быть оказаны вместо образовательной деятельности, финансируемой за счет средств бюджета". Многие университеты воспользовались возможностью поиграть в рынок: численность студентов раздувалась до неприличия, создавались специальности с привлекательными с коммерческой точки зрения названиями при отсутствии возможности обеспечить качественное преподавание. Результат мы знаем из опросов. Причем отрицательные факторы платного приема заметили не только студенты, родители и работодатели, но и сами преподаватели вузов. Почти 70% из них вынуждены были признать, что в вузах с резко возросшей долей платников общий уровень подготовки студентов снизился. Образование и рынок — две вещи несовместные. Даже в стране, вставшей на рыночный путь. Потому что прежде всего нужно определить цель. А она для высшей школы очевидна: не просто наполнить головы знаниями, а сформировать у молодых людей целостное мировоззрение, чтобы они как минимум в рамках своей специальности имели широкий и неповерхностный взгляд на вещи. Это мировоззрение само по себе является мотивирующим фактором к самореализации в рамках выбранной специальности. На этапе формирования мировоззрения роль внешней мотивации, конечно, трудно переоценить. Студент, занимающий бюджетное место, не должен почивать на лаврах до получения диплома. Государственная академическая стипендия как мотивирующий фактор не работает — сумма менее трех тысяч рублей в месяц вряд ли заставит кого-то прилежно учиться. Значит, остается мотивировать перспективой отчисления за неуспеваемость. В пределах десяти процентов приема — это необходимая норма для здоровой конкуренции. Отдельной проблемой являются негосударственные вузы. Парадоксально, но факт: средняя плата за обучение в них ниже, чем в государственных (63,7 тысячи рублей за семестр против 87,7 тысячи). Вывод очевиден: качество образования в государственных вузах, как правило, выше, как и их престиж. Именно среди негосударственных вузов чаще встречаются университеты, больше похожие на конторы по продаже дипломов. Их логика — демпинг. Хочешь корочку с минимальными затратами — пожалуйста, но не рассчитывай на знания. В 2000/2001 учебном году в России действовало 965 вузов, в том числе 358 частных. К 2023/24 учебному году осталось 724 вуза, в том числе 227 частных. Процесс сжатия вузовской системы еще далек от завершения, и здесь важно с водой не выплеснуть ребенка. В стране существует немало крепких вузов, в том числе негосударственных. Например, Санкт-Петербургский гуманитарный университет профсоюзов — единственное высшее учебное заведение, учрежденное Федерацией независимых профсоюзов России. Это важный элемент гражданского общества, единственный в своем роде. В высшем образовании нельзя увлекаться элитарностью, не следует превращать университеты в закрытые клубы. Но девальвация высшего образования еще опаснее — это пустая трата бюджетных денег. Оптимальный формат лежит между этими двумя полюсами. В индустриальной стране, какой является Россия, каждому рабочему месту должна соответствовать определенная вузовская специальность — и связка эта должна очень гибко и точно регулироваться государством. Послевоенное японское экономическое чудо было основано на системе бережливого производства. Его принципы — непрерывное творческое совершенствование процессов, отказ от непроизводительных затрат и стандартизация. Примерно так должна функционировать и связка экономики и образования. Владимир Литвиненко
