Про отмену одного договора
27 октября 1870 года капитулировала французская армия Базена. Ну а 31 октября 1870 года Горчаков провозгласил, что Россия выходит из положений Парижского договора 1856 года. В декларации говорилось: «Государь император, в доверии к чувству справедливости, подписавших трактат 1856 года, и к их сознанию собственного достоинства, повелевает вам объявить: что его императорское величество не может долее считать себя связанным обязательствами трактата 30-го марта 1856 года, насколько они ограничивают его верховные права в Черном море; что его императорское величество считает своим правом и своей обязанностью заявить его величеству султану о прекращении силы отдельной и дополнительной к помянутому трактату конвенции, определяющей количество и размеры военных судов, которые обе прибрежные державы предоставили себе содержать в Черном море».
Итак, мы сделали сильный ход. И… испугались. «Эта нота, - писала А. Ф. Тютчева, - произвела здесь (в Москве) сильное волнение. С одной стороны, эта смелая выходка русского правительства льстит русскому столь пострадавшему политическому самолюбию, с другой, - война, все страшатся войны, к которой мы, вероятно, не довольно подготовлены».
Но войны, конечно же, не произошло, да и произойти не могло. Австрия была ослаблена. Франция – разгромлена. Англия осталась в «блестящей изоляции». Ну а Пруссия и США были нашими союзниками. Поэтому все восприняли декларацию России довольно спокойно.
Возмутились только англичане. Посол России в Лондоне Бруннов писал Горчакову: «Отношение английского кабинета в настоящее время решительно к нам неблагоприятно». Лондонское правительство протестовало по поводу формы документа, ставившего государства перед совершившимся фактом, и его содержания. Гренвиль назвал ноту Горчакова «бомбой, брошенной в тот момент, когда Англия ее менее всего ожидала».
Но что Англия могла сделать? Как мы с вами понимаем, Британия обладала первым в мире флотом, но для борьбы с Россией прежде всего нужна армия. В Крымскую войну всю работу за англичан на суше сделали французы. Сейчас Франция разгромлена. Австрия, зажатая между Пруссией и Россией, боится пошевелиться. Дело дошло до того, что император Франц-Иосиф прикрикнул на венскую прессу, дабы печатали поменьше антирусских статей. А то ведь у Пруссии армия мобилизована, да и рядом с Галицией расположились три русских корпуса. Тут и до новой войны недалеко, с огнем шутки плохи.
Турции тоже не до войны. Султан сообщил русскому послу в Константинополе, графу Игнатьеву: «Даже если у меня будет 3 миллиона солдат, я решусь предпринять войну только при условии, если буду атакован Россией». Россия атаковать Турцию не собиралась, следовательно англичанам… демарш Петербурга крыть было просто нечем. Либо попытаться тянуть время, дабы попробовать создать против России новую коалицию государств, что заставит Петербург отказаться от своих требований.
В Версаль, в ставку германских войск, был срочно командирован английский уполномоченный Одо Рассел с целью потребовать от германского канцлера «категорических объяснений» по поводу русской декларации. Узнав об этом, король Вильгельм воскликнул: «Категорических? Для нас существует одно «категорическое» объяснение: капитуляция Парижа, и Бисмарк, конечно, скажет ему это!».
В беседе с Расселом Бисмарк пытался показать свою незаинтересованность в решении восточного вопроса. Он обратил внимание английского дипломата на то, что Пруссия не принимала участия в подписании особого, приложенного к Парижскому миру договора от 15 апреля 1856 года, вводившего гарантию неделимости Османской империи, и не считает себя обязанной выражать мнение относительно действий России. Что же касается личного взгляда канцлера, то он полагал, что постановления 1856 года ограничивали права России, ущемляли ее суверенитет. Следовательно, Россия вполне имеет право на денонсацию Парижского мира.
Увидев, что позиция Берлина явнопророссийская, Англии пришлось пойти на компромисс, и они согласились с Бисмарком устроить международную конференцию по вопросу пересмотра статей Парижского мира. Извлечение из Широкорада «Франция. История вражды, соперничества и любви»: «Поначалу Бисмарк предложил местом проведения конференции сделать Петербург, но из-за сопротивления англичан согласился на Лондон. В тот же день, 14 ноября, немецкий канцлер по телеграфу отправил приглашения великим державам собраться на конференцию в Петербург, Лондон, Вену, Флоренцию и Константинополь. Все дворы ответили согласием на его предложение.
Конференция уполномоченных держав — участниц Парижского договора 1856 года открыла свои заседания в Лондоне 5 января 1871 года, а 20 февраля ими была подписана конвенция, вносившая в Парижский трактат следующие изменения.
Отменялись три статьи этого трактата, ограничивавшие число военных судов, которые Россия и Турция имели право содержать в Черном море, а также их право возводить береговые укрепления.
Подтверждался принцип закрытия Дарданелл и Босфора с правом для султана открыть доступ в эти проливы военным судам дружественных и союзных держав каждый раз, когда Порта признает это нужным для поддержания прочих постановлений Парижского трактата».
В принципе, Россия получила то, что хотела. Реванш произведен. Главный противник в Крымской – Франция, и главный предатель в ней же – Австрия, низведены до уровня держав второго ранга. И далее Россия… начала консолидироваться с Британией, дабы не дать усилиться Пруссии. Это произвело на Бисмарка тягостное впечатление, получалось, что он таскал каштаны из огня для других. При этом ведь он-то полностью выполнил все свои обязательства и обещания перед Россией!
В декабре Бисмарк писал жене Иоганне: «Я очень боюсь. Люди не понимают, какова ситуация. Мы балансируем на острие громоотвода; если мы потеряем равновесие, которое я с трудом установил, то свалимся вниз».