Посланник из 38-го года: дипломатические депеши Фрициса Коциньша
Последний «мирный» год Европы был ознаменован переделом границ, террором, пропагандой войны и невиданной дипломатической активностью. Читатели «СЕГОДНЯ» смогут впервые ознакомиться с документами, сохранившимися в фонде латвийской миссии при Лиге Наций в Женеве, куда поступали копии депеш посланника ЛР в СССР.
Фрицис Коциньш (1895-1941) до своего назначения во внешнеполитическое ведомство был полковником-лейтенантом военной разведки, и потому его донесения из столицы Страны Советов исполнены весьма информативно и открывают малоизвестные страницы истории, а знаковые факты освещают с новой стороны.
На границе с «панской» Польшей
Западные рубежи СССР 80 лет назад являлись зоной напряженности. В секретном сообщении № 2/sl от 7 января 1938 года посланник писал министру иностранных дел Вилхелму Мунтерсу:
«Пограничные инциденты Польши и Советского Союза в ноябре-декабре месяце пр. г. на станции Здолбунов до сих пор не ликвидированы. 23 декабря пр. года посол Польши передал комиссару иностранных дел ответную ноту длительностью 7 листов, в которой правительство Польши определенно отрицает обвинения, что его чиновники подожгли вагоны Советского Союза. 3 января с. г. Комиссариат по иностранным делам, в свою очередь, передал посольству Польши ноту, отрицающую версию польского правительства, и сообщил, что поддерживает в силе высказанный полпредством в Варшаве категорический протест...
В разговоре с врем. поверенным посольства Польши д-ром Янковским последний высказался, что после тщательного расследования не найдены причины незаконных действий польских чиновников. Также отказ представителей пограничных учреждений Советского Союза принять участие в расследовании события указывает на нежелание инцидент ликвидировать. По его мыслям, учреждения Советского Союза изыскивают поводы закрыть эту линию сообщения, которая в связи с создавшимися трудностями выезда мало используется».
«Правда» тяжко обвиняла...«
Миссия в Москве информировала и интерпретировала перемещения на советском Олимпе:
«Не менее важные перемены произошли в жизни армии: основан новый военно-морской комиссариат с быв. заместителем маршала Ворошилова по политическим делам П. Смирновым как комиссаром. В карьере последнего много ужасных моментов. В первые годы революции в Советском Союзе он руководил карательной экспедицией в Северном крае, подавляя крестьянские восстания, в 1921 году мятеж матросов Кронштадта, в 1926 году он назначен политическим комиссаром Балтийского флота. На его место начальника политического управления Красной прмии назначен ответственный работник коммунистической партии и главный редактор „Правды“ Лев Мехлис.
До сих пор сухопутные, морские и воздушные силы Советского Союза находились под единым управлением маршала Ворошилова. Сейчас этот принцип отброшен, выделив морские силы в отдельный комиссариат. Изъятие морских сил из контроля маршала Ворошилова может породить известные подозрения о сужении его влияния...»
«30 декабря пр. года ЦИК снял руководителя лесного комиссариата Б. Гантмана и его заместителя Л. Когана с должностей, назначив комиссаром бывшего помощника комиссара НКВД М. Рыжова и его заместителя М. Родина. Эти перемены были ожидаемы, ибо только за неделю до перемен „Правда“ тяжко обвиняла Гантмана в бездействии, особенно за халатность в лесной промышленности».
«О полпреде Советского Союза в Норвегии м-м Коллонтай говорят, что она больше в Советский Союз не вернется. Несмотря на утверждения Комиссариата иностранных дел, что перемен не будет, полпредом в Каунасе назначен некий П. Крапивников. После возвращения посланника Балтрушайтиса из отпуска попытаюсь получить подробные сведения. Кардинальные перемены произошли в полпредстве Сов. Союза в Эстонии: назначен новый торговый представитель Е. Краснов, 1-й секретарь Власов, военный представитель полк. Цуканов и сменены младшие работники представительства. В Третьяковской галерее помещен портрет отца полпреда Сов. Союза в Риге, комкора Зотова, что лишний раз указывает, сколь хорошо прописана эта семья в Кремле. Помощник директора протокольного департамента Комиссариата иностранных дел Волк оставил свое нынешнее место. Он назначен редактором Journal de Moscou. С его уходом департамент протокола потерял одного из симпатичных сотрудников.
Прошу принять, глубокоуважаемый господин Министр, мои искренние заверения в самом высоком почтении.
Ф. Коциньш. Посланник в СССР».
(ЛГИА, ф. 293, оп. 3, д. 45, л. 860-862)
«Русский народ латышей не любил, боялся и ненавидел...»
В тот же день, 7 января, Коциньш направляет Мунтерсу следующий отчет № 3/sl:
«Если 1937 год в Советском Союзе был для многих граждан годом суровых испытаний, то для латышей он был даже роковым. Нанесенные им раны слишком тяжелы.
По имеющимся у миссии сведениям, в Советском Союзе живет более 200 000 латышей, разбросанных по всей обширной России. Без преувеличения можно сказать, что нет ни одного города, где не жили бы какие-то латышские семьи. Духовным центром латышей была Москва. Там в «Стучкинском клубе» собирались быв. латышские красные стрелки, чтобы окунуться в воспоминания недавней борьбы; там писатели молодого поколения выдержали с расстрелянным генералом Эйдеманисом не один литературный бой; там собирались высланные из Латвии вожаки коммунистов и проклинали «Белолатвию»; там рождались острые статьи для KomunАru CINa и история красных стрелков. В эти же помещения, в государственный латышский театр Skatuve, приходили старые латышские мамаши, чтобы послушать PUt vEjiNi. С широким большевистским размахом сметены с лица земли латышские организации, закрыта латышская хозяйственная организация Produkts, закрыты газета KomunAru CINa, театр Skatuve, «Стучкинский клуб» и книгоиздательство Prometejs. Особо последнее играло значительную роль в духовной жизни латышей, снабжая книгами латышские колонии и школы.
Что русский народ латышей не любил, боялся и ненавидел за их жестокость и безжалостность в гражданской войне — не было большим секретом. Однако в глазах правительства еще до пр. года латыш был примером верности и сознания долга. Еще в пр. году латыши Межлауксы, Рудзутакс, Алкснис, Эйдеманис, Петерс, Лацис, Эйхе и другие наряду с правителями Кремля определяли судьбы народов Советского Союза. Сейчас их ряды сильно поредели. Нет больше мрачного и болезненного быв. председателя народных комиссаров Рудзутакса, который, по последним сведениям, в тюрьме уже расстрелян как обвиняемый в троцкизме; генерал Эйдеманис разделил свою судьбу с маршалом Тухачевским. Оба Межлаукса и Алкснис более не являются на места своей службы, кажется, они более не находятся на свободе. Определенно известно, что кандидатуры В. Межлаукса и Алксниса незадолго до выборов Верховного Совета были сняты. Также судьба безжалостного Петерса решена, есть сведения, что он арестован. Лацис мертв. Из 14 латышских кандидатов в Верховный Совет 8 кандидатур снято. Арестован единственный в Ленинграде латышский священник Мигла. В августе пр. года за одну ночь в Москве арестовано около 80 старых латышских коммунистов.
Мрачным был рассказ одной гражданки Советского Союза, приехавшей из более чем на 100 км отдаленного города X: муж латыш, из Елгавы, арестован, сама больная, дети нуждаются. Муж переписывался со своим братом в Елгаве, при обыске были найдены письма незначительного содержания. Нарушил партийное распоряжение не переписываться с иностранцами. В городе арестованы все инородцы — поляки, латыши, немцы. «Мой муж был истинный пролетарий, стахановец, честно выполнял свою работу. Почему ему и его детям только за то, что они родились латышами, сейчас надо страдать?» — спрашивала гражданка.
Было бы неверным утверждать, что из низких работников страдали бы только латыши. Судя по приходящим сведениям, в подобном положении находятся также поляки, немцы, чехи, литовцы, итальянцы и прочие инородцы. Их преследование является последствием культивируемой ненависти против любого иностранца. Местные надзорные учреждения не делают особой разницы между инородцем и иностранцем. Гораздо более серьезный характер носит занятая Кремлем позиция по отношению к ответственным латышским работникам и латышским хозяйственным и культурным организациям.
Один английский государственный муж в своих мемуарах о событиях 1917 г. в Москве, между прочим, приводил случай, когда посольство предлагало вождям полка латышских стрелков существенную денежную сумму, чтобы те не поддерживали ленинское движение. Ответ был: «Мы останемся верны тем, на чьей службе находимся». Кажется, те латыши, которые стояли у государственной колыбели Советского Союза, боролись в Петрограде, у Казани и Перекопа, также остались верны идеям Ленина, которые в настоящее время находятся в известном противоречии с «генеральной линией», потому также они и потеряли доверие в глазах Сталина. Надеемся, что ближайшее будущее прольет больше света на латышскую трагедию в Советском Союзе".
(ЛГИА, ф. 293, оп. 3, д. 45, л. 873)
Сталинский парламент
20 января 1938 года Ф. Коциньш направляет В. Мунтерсу обширнейшее 10-страничное сообщение. Для этого был знаковый повод — стартовал парламент СССР. Посланник повествует об увиденном лично:
«12 января с. г. в Кремле собрался на свое первое заседание Совет Союза. Большой зал переполнен депутатами и слушателями общим числом около 2000 человек. Ровно в 16 час. явились члены правительства и Политбюро. С появлением Сталина — долгие аплодисменты. В ложах, предусмотренных дипломатическому корпусу, все послы и посланники.
Собрание открыл старейший депутат Совета Союза академик Бах. Его речь являлась шаблонным пересказом передовиц прессы и речей, произнесенных ответственными работниками о значении конституции, достижениях Сов. Союза, возможностях Красной армии и внутренних и внешних врагах государства. Открытие собрания Совета известным ученым было нужно, чтобы показать «моральное единство», связывающее коммунистов с рабочими, крестьянами и интеллигенцией.
После открывающей речи Совет перешел непосредственно к деловой работе. Избрали председателем Совета члена ЦИК и Политбюро А. А. Андреева и его заместителей, приняли распорядок и установили повестку дня. На этом часовой продолжительности заседание закончилось.
Впечатления от первой палаты Верховного Совета — собрание Совета Союза весьма бледное. Это была вечерняя школа для взрослых, состоявшая на 1/4 из одетых в военную форму слушателей и 1/6 школьниц женского пола. С малыми исключениями: все молодые люди. Этим безликим собранием руководил незримый дирижер, который каждому уже заранее предусмотрел задание. Еще не успел ведущий собрание закончить предложение: «Кто хочет слова?», к трибуне уже приближался один из депутатов с подготовленной речью в руке и шаблонно начинал: «...От имени группы таких-то и таких-то депутатов выдвигаю...» Его предложение принимали без дебатов, без возражений, голосуя поднятием руки, все, даже те, кого выбирали. Задачей депутатов было слушать поучения старших, голосовать и аплодировать. По избранным должностным лицам можно усмотреть волю незримого режиссера: на ведущие посты назначать опытных работников центра, но на менее значимые посты открыть дорогу молодежи, главным образом из отдельных автономных республик. В правительственной ложе не был заметен В. Межлаукс, что лишний раз подтверждает сведения об его аресте".
«Состав Совета национальностей по годам также молод. Это была смесь всех народов, живущих в Сов. Союзе. В национальных костюмах депутаты явились из отдаленных на многие тысячи км краев, многие первый раз в жизни увидели большой город, но большая часть впервые лицом к лицу увидела обожаемого Сталина, почему также аплодисменты в его честь длились почти полчаса. Каждый народ на своем родном языке приветствовал «мудрого отца и учителя».
Затем Ф. Коциньш детально анализирует состав Верховного Совета СССР, отмечая: «Выяснилось, что 45% депутатов являются чиновниками партии и правительства, около 8% — чиновниками ГПУ, 7% — офицерами армии и только около 30% — рабочими и крестьянами. Кроме того, из последних 1/3 — ответственные высшие чиновники коллективных и государственных хозяйств, которые давно бросили плуг».
«Фактически русские занимают половину всех кресел, ибо большое число представителей автономных республик по национальности русские. Еврейская национальность представлена прим. 30 депутатами, что сравнительно много, но по сравнению с их доминирующим положением послереволюционных годов число пропорционально уменьшилось. Наблюдается тенденция от них освободиться».
Посланник отмечает, что депутатам установлена зарплата 1000 рублей в месяц плюс 150 рублей суточных на время сессии. Широко цитирует он речь председателя комиссии по иностранным делам Жданова:
«У нас в Ленинграде есть большое число консульств разных государств. Мне надо сказать, что часть этих консульств выходит за границы своих задач и обязанностей, ведет себя недопустимо, проводит подрывную деятельность против народа и государства, где они аккредитованы. Известно, что у Советского Союза в этих государствах нет подобного числа консульств. У меня возникает вопрос: почему это так? Не исходит ли из могущества нашего социалистического государства необходимость соблюдать принцип равноправия?»
«Далее я не понимаю, что происходит во Франции. Как понять положение, когда правительство этого государства, с которым у нас достаточно тесные отношения и с которым, кажется, происходит сближение, допускает на своей территории существование организаций, которые пропагандируют и организуют против нас террор».
Между тем, цитируя Жданова, посланник Латвии обратил внимание министра на «совершенно искаженное и тенденциозное изложение» газетой JaunAkas ZiNAs. Там Жданову приписывалась критика наркома иностранных дел Литвинова, чего в действительности не было, а сказал Андрей Андреевич про «большие заслуги нашего уважаемого Максима Максимовича». До отставки и опалы старого большевика Литвинова (настоящая фамилия Валах) должно было пройти еще полтора года...
Зато азербайджанский партийный вождь Багиров (его Коциньш ошибочно именует Багиревым) обрушился с критикой на бывшего наркома юстиции Крыленко. Ну а второй человек в партийном руководстве, Молотов, подтвердил: «Закрытие предусмотрено для целого ряда консульств Италии, Ирана, Турции, Афганистана, Латвии и других государств».
«Посол Франции Колондр, которому работник его посольства перевел содержание речи Молотова, был заметно взволнован. Присутствовал при его разговоре с членами дипломатического корпуса. Он высказывал удивление и отвергал обвинения, направленные против учреждений и правительства Франции».
«Заканчивая описание заседаний, еще позволю отметить некоторые наблюдения. Новая „чудо-машина“ Советского Союза — Верховный Совет, которая как феникс поднялась из пепла старой большевистской гвардии, действительно работает, как отметила „Правда“, „согласованно и на полных парах“... Живые составные части этой машины были тщательно отобраны, проверены, подняты над простыми смертными, и им открываются обширные возможности в области государственной и партийной работы. Как красная нить во всех речах ведущих работников правительства и партии фигурировала мысль о могуществе Советского Союза. Они это подчеркивали и преподносили слушателям, но, следуя за речью Молотова, остается впечатление, что он сам в этом глубоко убежден».
(ЛГИА, ф. 293, оп. 3, д. 45, л. 875-884)
Николай КАБАНОВ.
(Продолжение следует.)