Иностранка: "Здесь возникает чувство, что я должна защищать Россию"
Фото "Бумага"
Франческа выбрала для себя двойную магистратуру. В ее случае обучение проходило в Берлине и Санкт-Петербурге. Девушка решила, что это отличный вариант для того, чтобы познакомиться с культурами обеих стран:Первый год в России был по-своему испытанием: я впервые оказалась в стране, где совершенно не могу общаться на местном языке. Поэтому мне всегда была нужна помощь друзей, чтобы что-то сделать.
Когда я поехала в Берлин, мне там не очень понравилось. После того как в России ты постоянно преодолеваешь какие-то трудности, там всё кажется простым и знакомым. Язык похож на голландский, многие говорят по-английски — можно выжить. В Берлине у меня не возникало тех эмоций, которые испытываешь здесь, где всё более экстремально.
В конце учебы я начала задумываться, что, возможно, хочу остаться в России подольше. Тогда пошла на курсы русского и достигла уровня, когда уже понимала людей, но еще не могла нормально ответить на то, что они говорят. В июле я дала себе месяц на то, чтобы разобраться: смогу ли я здесь жить, понравится ли мне это. И мне действительно понравилось. Тогда в Петербурге много чего происходило, и я стала писать статьи как фрилансер. Кроме этого, сейчас я занимаюсь фактчекингом для одной компании и преподаю английский.
Перед тем, как приехать в Россию, я смотрела документальные фильмы, чтобы узнать больше об истории страны. Но на Западе часто показывают крайности — например, ту же гомофобию. Конечно, у тебя возникает впечатление, что здесь все агрессивные. Просто у людей за пределами России бывает очень скудное представление о том, что она из себя представляет, и они упускают другую сторону.
Иногда мне задают очень глупые вопросы вроде: есть ли в России фрукты и овощи? Конечно, есть, это нормальная цивилизованная страна. Сейчас, когда живу здесь, у меня возникает чувство, что я должна защищать Россию, если люди начинают говорить глупости. Например, что «Россия — это Путин». Но всё не так просто.
фото "Бумага"
Франческа научилась в России быть более терпимой и со временем привыкла к местной бюррократии. Например, в какой-то момент ее отчислили из университета просто потому что она не заплатила в срок, хотя о каком-либо дедлайне ее не предупредили. Вопрос решился быстро, она оплатила учебу и ее вернули на прежнее место. Она сделала вывод, ячто если не паниковать - то все можно решить.
В России нужно быть более гибким. Даже когда ты строишь планы, всё всегда происходит не так, как ты запланировал. К примеру, как-то меня попросили провести занятие по английскому и сказали, что ученик — 26-летний мужчина с уровнем B2, которому нужен бизнес-английский. Я иду на занятие с хорошо подготовленной программой, но оказывается, что мужчине 50 и он ни слова не знает по-английски. А мне нужно сидеть с ним два часа, хотя у меня абсолютно не готов урок. Если бы такое произошло, например, в Германии, преподаватель бы просто взбесился, не стал бы ничего вести и покинул класс. А здесь ты ищешь пути, как выйти из ситуации.
В Европе, возможно, люди не привыкли иметь столько проблем, потому что всё идет так, как запланировано. А здесь возникает проблема — и ты думаешь, что можешь с этим сделать. В России совершенно другой подход ко всему.
Конечно, есть такие моменты, которые Франческе не очень нравятся в Санкт-Петербурге. Например, сыр и лингвистические преграды:
Мне не нравится сыр здесь. И кроме того, он слишком дорогой. В Нидерландах, когда в конце месяца у меня заканчивались деньги, обычно я начинала готовить себе сэндвичи с сыром. Здесь такое невозможно.
Конечно, не хватает возможности нормально разговаривать с людьми на их языке. Иногда кто-то хочет начать смол-ток, что в целом не очень типично, и ты не знаешь, как реагировать. При этом нет смысла говорить: «Извините, я не говорю по-русски», потому что с тобой просто хотят перебросится парой фраз и от тебя требуется только посмеяться или сказать «да». Но ты не знаешь наверняка, что именно. Раньше на все вопросы, которые я не понимала, отвечала «нет». Как-то женщина на кассе сказала мне «доброе утро» (что, кстати, было тоже нетипично), и я ответила «нет». Мне не стоило это говорить. Поэтому сейчас в таких ситуациях я стараюсь просто тихо отойти.
Бабушки для Франчески Висер стали настоящим открытием. По-началу казалось что это очень грозные люди. Но со временем они стали показывать ей свои лучшие стороны:
Вообще, русские мне кажутся очень отзывчивыми. Когда я приехала, мой одногруппник Алекс помогал мне общаться с бабушками (вахтершами) в общежитии. Помню, как пожилая женщина дала мне целую стопку документов и сказала всё подписать. Они были на русском, и я не могла понять ни слова. Я была настроена скептически, потому что не понимаю язык, не знаю эту женщину, а она хочет, чтобы я подписала какие-то документы. Но Алекс был со мной и объяснил, что в бумагах речь шла всего лишь о том, что я обещаю не делать ничего глупого — например, не пихать пальцы в розетку.
Приятным открытием стало то, что бабушки не такие враждебные, как кажутся. Как-то я два дня забывала забрать одежду из прачечной, одна из бабушек в общежитии пришла и сказала: «Франческа! Виссер! Что, по-твоему, я должна сделать с твоей одеждой? Вообще-то, это не мой размер, так что лучше приходи-ка и забери ее». Вначале она бы так не пошутила.
Франчкска очарована Санкт-Петербургом и не понимает, почему мировые СМИ так зациклены на Москве:
Мне действительно нравится в Петербурге, и я чувствую себя почти как дома. При этом жить здесь по-прежнему захватывающе, потому что остается много вещей и мест, которые я еще не исследовала. Если смотреть с журналистской точки зрения, все международные СМИ фокусируются на Москве, а все новости — оттуда. Но столько событий происходит в Петербурге, и они нигде не освещены.
Я не хочу уезжать отсюда, по крайней мере, пока не научусь хорошо говорить по-русски, что, вероятно, займет пару лет. Кроме того, я бы хотела лучше понять эту страну.
В Европе, если поедешь в Германию или Испанию, то они будут похожи на Нидерланды, хотя и другими во многих отношениях. Но на то, чтобы составить представление об этой стране, у тебя уйдет пара месяцев. А здесь культура совершенно другая, и на это уходит больше времени.
Первоисточник