Илья Лагутенко: «Я желаю «Ыбице» столетия»
Группа «Мумий Тролль» отыграла часовой концерт на пятом, юбилейном мультифестивале «Ыбица», исполнив как свои старые, проверенные песни в новой аранжировке, так и композиции из последнего альбома «Пиратские копии». Перед концертом лидер коллектива и организатор крупнейшего фестиваля «Рок Владивостока» Илья Лагутенко в эксклюзивном интервью газете «Республика» рассказал о том, почему любит фестивальную атмосферу, насколько сложно музыкантам продвигать новый продукт и в каких проектах, кроме «Мумий Тролля», он участвовал.
Фото «Республики», Николая Антоновского, видео Виктора Бобыря
– Разрешите и вас, и нас тоже поздравить с тем, что вы наконец-то добрались до «Ыбицы»: для этого потребовалось пять лет. За это время много воды утекло, в буквальном смысле этого слова, учитывая ваше кругосветное путешествие.
– Я думал, у вас потоп был.
– Нет, это у вас он был. За это время вы, если не ошибаюсь, выпустили три альбома?
– За последние пять лет? Это нужно посчитать. Действительно три. Три-четыре, где-то так, как говорится в старых, навсегда вечных шутках.
– Вы участвуете во многих фестивалях по всей стране. Я так понимаю, вы человек фестивальный. Насколько близка по духу вам такая атмосфера?
– Мне всегда близка атмосфера, когда люди собираются близко друг с другом по тому или иному поводу. Когда это сопровождается песнями, танцами, каким-то добродушным общением – это всегда приятно. Тем более в зависимости от географических точек, культурных традиций на местах все это вроде похоже друг на друга, но всегда разное. Поэтому фестивальное выступление для нас, для музыкантов, – это всегда способ побыстрее проникнуться местным духом. Когда ты даешь какие-то сольные концерты, то понимаешь, что публика идет смотреть только тебя. А фестивальная публика, с одной стороны, сложнее, потому что, может быть, кто-то не знает о твоем существовании, кто-то не слышал песен, но с другой стороны – все собираются вместе и заряжаются общим фестивальным духом. И для меня это всегда положительный опыт познания и взаимопонимания.
– Ваш фестиваль «Рок Владивостока», который в третий раз стартует уже совсем скоро, по духу очень близок «Ыбице». И здесь, и у вас проходят не только концерты, но и мастер-классы, встречи, диалоги и т.д.
– Да, мы пытаемся не только играть музыку. Само название фестиваля «Рок Владивостока» имеет двойное словесное значение. Это не только рок-музыка, это, наверное, судьба. Судьба Владивостока всегда мне казалась таким мостиком между Тихим океаном России и азиатскими тихоокеанскими странами, и даже европейскими. Потому что можно смотреть по-разному, в зависимости от того, как развернуть земной шар. Поэтому не музыкой единой живем, хотя музыка – это самый удобный медиум общения, сразу понятный и не требующий специальной подготовки. Но, действительно, начав с каких-то насущных музыкальных проблем, а ни для кого ни секрет, что любой музыкант задается вопросом: «А что дальше? Как я могу добиться признания за пределами своего родного города или страны?», мы пытаемся отвечать на эти вопросы, собирая совершенно разных людей, но с одними и теми же устремлениями. При этом приглашаем тех, кто провел не один год в профессиональной индустрии, для мастер-классов, пытаемся раскрывать культурные достопримечательности этого места, кухню, киноиндустрию востока. Совсем рядом Япония, которая дала такой жанр, как аниме. И в этом году во Владивостоке совместно с нашим фестивалем дебютирует первый фестиваль российского аниме, так что мы пытаемся делать такое взаимопроникновение разных культур, чаяний, амбиций.
– Тихоокеанский рок сильно отличается от европейского, классического британского, американского, уральского, наконец?
– Везде есть свои местные особенности, которые иногда и не видны на первый взгляд. Особенно если человек посторонний и не очень хорошо в этом разбирается. Но третий год подряд, приглашая, например, современные коллективы из Кореи, я заметил, что многие слушатели говорят: «О, теперь мы понимаем, в чем была специфика группы «Кино». Так что тут много новых открытий, которые люди, слушая нас, делают потом сами.
– Кстати, именно сегодня исполнилось 25 лет, как погиб Виктор Цой.
– Да, мы много об этом говорили сегодня.
– В очередной раз переслушав вашу песню «Четвертый троллейбус», я понял, что есть в вашем творчестве что-то цоевское.
– Ну хорошо (смеется), не будем думать о географии, все-таки мы были на разных концах страны и никогда не были знакомы лично, но, я думаю, и двадцать лет назад, и сейчас происходят какие-то интересные течения в локальных музыках в нашей стране. Возможно, нас объединяет язык, но я думаю, что эти метаморфозы творчества в современных условиях дают определенные плоды, которые сейчас мы просто фиксируем, а оценку им будем давать, может быть, лет через двадцать.
– В одном из интервью, год или два назад, вы сказали, что стараетесь быть вне политики и никогда в ней не будете участвовать. Последний год в России показал, что очень сложно быть вне политики. Ваше мнение не изменилось?
– Я очень плохо разбираюсь в теории всего этого политиканства, что-то мне персонально нравится, а что-то нет, но так или иначе нашему поколению досталось постоянно жить в эпоху перемен. Древние китайские мудрецы говорили, что это проклятие, а про себя могу сказать, что это разносторонний опыт и возможность прожить несколько разных жизней. Люди принимают решения, совершают ошибки, но время все расставит на свои места.
– Общаясь с разными музыкантами, иногда можно услышать, что, пытаясь продвигать новый продукт, зрители на концертах по-прежнему просят все те же «Осень» и «Новый поворот». У вас такая же ситуация? Люди требуют полюбившееся?
– Человеку характерно думать, что, возвращаясь в некое запомнившееся тебе светлым прошлое, оно становится еще светлее. На самом деле светлым может быть только то, что ты еще никогда прежде не испытывал и не знаешь. Да, открывать себя всегда заново – это непростая задача. А открыть себя один раз – к этому тоже надо прийти. Но можно жить прекрасно одним замечательным «поворотом». И нет ничего плохого, когда твоя осень никогда не заканчивается. Но, может, стоит попробовать заглянуть в весну или лето? Хотя вы знаете, что и весной, и летом тоже может быть плохая погода.
– Насколько вам сложно продвигать новый продукт, в частности, новую пластинку «Пиратские копии»?
– Я не думаю, что есть какие-то «сложнее» или «проще». Двадцать пять лет назад вообще все было гораздо труднее, чем сейчас. С одной стороны есть отработанные формы популяризации творчества, есть новые технологии, которые раскрывают безграничные возможности, но пока многие не понимают, как ими правильно пользоваться. Есть выработанные методы, которые могут хорошо сработать в Сыктывкаре, но не особо хорошо сработают во Владивостоке. Сегодня такое время, когда нужно думать локально, а действовать глобально, а не наоборот.
– Ваш очень симпатичный проект «Горностай» прекратил свое существование?
– Да это был студийный проект: запись нескольких песен людьми из разных коллективов, которые объединились вокруг легковесной танцевальной идеи на то время, когда я являлся одним из основных авторов. Мне интересны определенные сотрудничества, коллаборации. После этого у меня был еще один проект – «Кета», он более электронный и атмосферный, нежели «Горностай». Он до сих пор мне очень нравится, но вариантов, как это выносить на большую сцену, мы еще не придумали. Так что жизнь продолжается, наше путешествие, пока есть силы.
***
После окончания концерта Илья Лагутенко ответил на вопрос, удалось ли ему растопить лед северного зрителя.
– На мой взгляд, все песни соответствовали и погоде, и настроению, так что никто не потонул, все выжили, вы молодцы, всем огромное спасибо.
– Одну из песен с вами пела девушка. Кто она?
– Я не знаю, это же ваша, местная девушка была.
– Успели ли познакомиться?
– Нет, мне не разрешают уже знакомиться с девушками из публики. Вот видите, талантливая молодежь присутствует буквально в каждом ряду.
– Если на десятилетие «Ыбицы» пригласят, приедете?
– Я желаю «Ыбице» не только десятилетия, а столетия. И нам, соответственно, тоже. Обязательно приедем. Держитесь, я понимаю, какая это непростая работа – организовывать фестивали.