Главный онколог Москвы: Онкологические стационары города оснащены на мировом уровне

4 февраля — Всемирный день борьбы с онкологическими заболеваниями. О том, как сегодня организован процесс оказания помощи москвичам с этим диагнозом, «Вечерней Москве» рассказал главный онколог Москвы Игорь Хатьков.

— Игорь Евгеньевич, расскажите, какие современные методики сегодня используются в лечении пациентов с онкологией?

— Очень много методик используется. Основные направления, в которых различные методики используются, всегда были, есть и остаются, и будут в ближайшее время — это хирургическое лечение, лекарственное лечение, лучевая терапия. Если начинать, например, с лучевой терапии, то используются методики высокоточного подведения дозы соответствующего излучения для того, чтобы нейтрализовать опухоль. Те аппараты, которые есть, позволяют очень концентрированно подводить дозу лучевой энергии к опухоли с минимальным повреждением окружающих тканей.

Это методики высокоточной 3D-4D-терапии. Протонная терапия имеет тоже место определенное, когда протонным пучком еще максимально прецизионно проводится облучение опухоли. Если брать хирургические методы, то на сегодняшний день те возможности, которые в хирургии есть, позволяют решать самые сложные хирургические проблемы.

Это и операции с традиционным доступом, и с малоинвазивным доступом, он очень активно используется, лапаро-торакоскопические операции, когда того же объема операции стандартизированные проводятся через несколько проколов с минимальной травмой.

Есть ряд методик подведения различных энергий к опухоли с помощью интервенционных функционных методов: либо радиочастотная абляция, либо различные другие виды абляции в паренхиматозных органах, в почке, печени. Эти методики позволяют ликвидировать и лечить опухоли просто с помощью пункции и уничтожения локального термического и высокочастотного.

Очень много комбинированных методик используется. На сегодняшний день практически половина пациентов с онкологией — это люди старше 70 лет. Поэтому очень высокая вероятность коморбидности, то есть наличия сопутствующих заболеваний, в том числе требующих хирургического лечения. Поэтому на сегодняшний день такое взаимодействие с врачами различных специальностей, в частности, если мы говорим про хирургию, то с кардиохирургами достаточно часто. Наш центр позволяет это очень легко решать, потому что онкологический центр существует в рамках многопрофильного центра.

У нас есть все направления. Если у пациента есть серьезная сердечная патология, мы отправляем сначала к кардиохирургам перед началом специализированного лечения онкологического.

Они проводят соответствующие процедуры. Это может быть стентирование, это может быть аортокоронарное шунтирование. И потом очень быстро сразу берем на специализированное лечение, чтобы позволяет экономить время.

Мы нередко выполняем совместные операции. Это часто не может быть, но регулярно идут вмешательства вместе с кардиохирургами при необходимости использования аппарата искусственного кровообращения. Например, при опухолях почки с тромбом. Бывает такая ситуация при опухолях почки, надпочечника, печени. Иногда, когда тромб через полую вену попадает в сердце, иногда даже полностью заполняет камеры соответствующие сердца. И приходится выполнять операцию вместе с кардиохирургами. Не так давно была выполнена операция при большой опухоли грудной полости средостения, которая занимала обе плевральные полости заднего средостения, и доступа просто не было к ней.

Поэтому кардиохирурги остановили сердце, пересекли аорту, онкологи удалили опухоль, а потом все обратно восстановили. Пациент достаточно быстро был выписан после этого. Поэтому эти методики комбинированного лечения стали в последние годы, возможно, во многом благодаря успехам, которые есть в лекарственном лечении.

Там современные методики заключаются в назначении очень точно работающих препаратов именно против конкретной опухоли у конкретного пациента. Когда мы определяем с помощью наших морфологов и генетиков, проводя генетические исследования, определяем те гены-драйверы развития опухоли и подбираем точные лекарства к этим агентам развития опухоли. Это позволяет в самых кажущихся некурабельными случаях добиваться и уменьшения опухоли, и стабилизации, и выполнять серьезные хирургические вмешательства.

Это если бегло и в общем характеризовать новые методики. Так есть много еще деталей. Например, сегодня в Москве реализуется программа роботической хирургии.

У нас пять ведущих специализированных стационаров, четыре из которых многопрофильные, один онкологический, где реализуются программы роботической хирургии. И выполняются вмешательства на брюшной полости, на грудной полости, все самые современные виды по некоторым направлениям, в частности по роботической хирургии некоторых опухолей печени. У нас опыт один из самых больших в мире в лапароскопической хирургии поджелудочной железы.

Поэтому те возможности, которые на сегодняшний день в Москве есть, позволяют на современном уровне оказывать все виды лечения пациентов с онкологией. Выполнять все направления по лучевой терапии, по лекарственному и хирургическому лечению.

— Раньше бытовало мнение, что если онкология, то нужно лечиться за границей, а почему теперь лечимся в Москве? Какие достижения есть у нас?

— Человек осуществляет сам выбор.

Всегда было можно лечиться в Москве, просто надо вовремя проходить обследования и в Европе, и в Америке, и в Азии, и в России, и в Москве.

В Москве для этого специально был сделан ряд преобразований в медицинской системе. 5-6 лет назад, у нас несколько десятков стационаров оказывали помощь онкологическим пациентам, соответственно, было все разрозненно, и, может быть, не очень понятно для пациентов.

На сегодняшний день вся помощь онкологическим больным сконцентрирована в пяти московских стационарах. Они оснащены абсолютно так же, как стационары в Европе, Америке, Азии.

По направлению лекарственного лечения, обеспечения, оно во всем мире сложное. Примерно треть больных в Соединенных Штатах Америки, например, признаются банкротами, если они заболевают онкологическими заболеваниями, потому что им приходится брать кредиты, какие-то займы и так далее.

В Москве лекарственное обеспечение на сегодняшний день находится на хорошем мировом уровне. Про лучевую терапию я бы тоже самое сказал. За последнее время проведено оснащение наших ведущих клиник, и оно продолжается.

Сейчас достраивается новый корпус онкологической больницы, 62-й. На сегодняшний день онкологические больницы могут получать лечение по всем направлениям на уровне мировых стандартов. Когда в рамках этих стандартов работают практикующие врачи, имеющие большой опыт, помощь становится глобализированной.

— Расскажите про операции, которые у вас проходят. Что это за операции?

— У нас много различных операций проводится интересных. Каждый день больше 120.

Это все операции не экстренные. Это ежедневная активность нашего стационара. Порядка 120 операций, но большая часть из которых по онкологии.

Например, была одна операция пациенту, у которого диагностирована опухоль поджелудочной железы. У него достаточно сложная история, потому что опухоль появилась с желтухой, с воспалениями. Он перенес ряд интервенционных вмешательств, которые позволили ликвидировать желтуху, которая при этой опухоли начинается.

Опухоль, когда развивается, она сдавливает проток желчный общий, и желчь перестает поступать в кишечник, и развивается желтуха. Эта ситуация решается интервенционными вмешательствами, то есть под контролем ультразвука ставятся дренажи или стенты, эндоскописты ставят для того, чтобы обеспечить отток желчи.

У него тогда непростая была история, потому что возникали холангиты, и, соответственно, лечился это воспаление желчных протоков на этом фоне. Он лечился, все это удалось преодолеть. На сегодняшний день планируется достаточно серьезное вмешательство, тем более что пациент раньше переносил панкреатит, несколько лет назад были вмешательства по этому поводу.

Это повторная операция, которая всегда затруднена. Мы в онлайн- режиме с хирургами, которые уже начинают диагностическую лапароскопию. Мы обсуждали доступ наиболее правильный для этого пациента и решили, что все-таки ему можно выполнить лапароскопическую операцию.

У второй пациентки, которая недавно оперировалась, было удаление полипа толстой кишки. Три месяца назад была сделана подслизистая диссекция. В этом полипе была обнаружена злокачественная опухоль, но края были чистые резекции. Поэтому такие больные оставляются под наблюдением.

Но при наблюдении через полгода после первичной операции в рубце были обнаружены клетки, тоже опухолевые. Поэтому на консилиуме было принято решение о выполнении стандартной операции. Там удаление половины толстой кишки, гемиколэктомия. Но поскольку совсем небольшое повреждение, не совсем точно его можно локализовать, его невозможно увидеть. Понятно, что операция лапароскопическая в таких ситуациях через проколы.

Поэтому таких технологий в деталях очень много для того, чтобы максимально точно выполнять операции, с минимальными рисками, с максимальным эффектом и отсутствием травмы для пациента.