У семи нянек…
Пока министерства делят полномочия, а депутаты Хурала урезают бюджет на соцнужды, детям с инвалидностью негде жить
Гражданина с инвалидностью государство обеспечивает жильём. Но это написано в законе, а он нередко что дышло, да и таких людей в одной только Калмыкии более 24 тысяч, в России – свыше 12 миллионов.
И всех обеспечить квартирой? Сначала нужно зарегистрироваться в очереди на ее получение. Чтобы иметь крышу над головой, де-факто одной инвалидности мало (как свидетельствует российская практика, в очереди можно ждать и 20, и 30 лет): получается, не все граждане с ограниченными возможностями здоровья могут получить жилплощадь, несмотря на 17-ю статью закона о социальной защите инвалидов в РФ. Потому что прописан в ней «исторический порог» или вот такой принцип деления: вставшие в очередь до и после 2005 года. Есть еще разные факторы, к примеру, перечни «тяжелых форм хронических заболеваний, при которых невозможно совместное проживание граждан в одной квартире», и болезней, «дающих инвалидам, страдающим ими, право на дополнительную жилую площадь», утвержденные правительством РФ в 2004 и 2006 годах. Иными словами, не у всех инвалидов их заболеваемость входит в этот перечень, а значит – им могут отказать в праве на квадратные метры? К слову сказать, оба законодательных акта утратят силу с 1 января 2018 года, вместо них будет действовать приказ Минздрава с новым перечнем заболеваний.
– Не дождавшись жилья, я была вынуждена три года назад подать иск в суд, – говорит Галина, мама троих детей, двое из них несовершеннолетние, младшая, 12-летняя Айса, страдает тяжелой формой заболевания. – Нам негде жить. Как-то пришлось три раза ночевать с дочкой в машине. Вынуждены снимать квартиру, и совсем не остается денег. Когда Айса кричит, соседи возмущаются: «Что вы мучаете девочку?» Или: «Заткни своего ребенка!». По жалобам соседей хозяева просили освободить квартиру. А куда нам идти? Никто не пускает к себе с больным ребенком. Сейчас вот снова сняли, надолго ли? Суд мы выиграли, но его решение не исполняется больше двух лет. Сколько можно ждать? Право есть, а квартиры нет.
В другой семье трое взрослых и 7-летний мальчик, страдающий аутизмом, ютятся на 12 квадратах. И такая же надрывная ситуация. И некуда идти. Пенсия уходит на реабилитацию, на поездки к специалистам в разные города. В открывшемся недавно центре для детей с особенностями развития «Тенгрин эдстя» («Отмеченные небом») час занятий со специалистом стоит 600 рублей. А эта ABA-терапия необходима и год, и два, и три…И родители рады, что появился такой центр помощи и не нужно куда-то ехать, где денег хватит самое большее на месяц. Немало средств уходит и на слуховые тренинги, и другие программы реабилитации, которые не являются государственными: родители стараются ухватиться за любую соломинку, которая облегчит состояние их детей. А они ведь не только потеряли речь и не говорят ни слова, но и не могут обслужить себя в туалете, в 7-12 лет не умеют пользоваться ложкой и вилкой, они вообще не едят то, что могут обычные дети. Они питаются сухарями, хлебом и печеньками, и то не всякими. От первых-вторых блюд и прочей нормальной пищи у них рвота. Стереотипные движения бывают разные: ребенок может целый день прыгать (именно прыжки на месте, до 30 в течение пяти минут), хлопать в ладоши… Основному заболеванию у таких детей обычно сопутствует немало других: эпилепсия, гипотериоз, кокса вальга, проблемы со зрением, желудком и прочее.
И семей с больными детьми немало. Отцы в них иногда не выдерживают, уходят. Но есть и очень заботливые, любящие папы.
Особенно тяжело одиноким мамам. Они пытаются добиться положенного жилья, обращаясь в суд, прокуратуру и другие инстанции. Мамы говорят, что справятся с проблемами, но нужна крыша над головой. Особенный ребенок нуждается в собственном пространстве, которого нет. В одной комнате с ним невозможно находиться другим членам семьи.
Да, суд встал на защиту прав Айсы и других детей, обязав министерство социального развития, труда и занятости РК предоставить квартиры. Только в 2015-2016 годах таких вердиктов было вынесено больше 20, сегодня – уже свыше 30. А вот реализовать решение судебные приставы не в состоянии более двух лет. За это время обе мамы и другие писали обращения уполномоченному по правам ребенка, прокурору, главе республики, президенту России – ответчик (минсоцразвития, труда и занятости РК) не исполняет решение суда, приставы бездействуют. И получают одинаковые письма, что нет жилищного фонда, вот, мол, он формируется...
«В целях защиты прав лиц, страдающих тяжелыми формами хронических заболеваний, при которых невозможно совместное проживание граждан в одной квартире, министерством сформирован реестр очередности лиц, состоящих в очереди на предоставление жилых помещений гражданам по договору социального найма на основании судебных решений, в котором по состоянию на текущую дату (3 августа – прим. авт.) состоят 33 человека». Это цитата из письма прокуратуры республики в ответ на обращение Галины.
С октября 2016 года в Калмыкии действует «Порядок формирования жилищного фонда социального использования для обеспечения граждан по договорам социального найма». Согласно этому документу, создание такого фонда возложено на министерство по строительству, транспорту и дорожному хозяйству РК «за счет средств, предусмотренных в республиканском бюджете на соответствующий финансовый год» (см. Гарант.ру). Прокуратура же пишет, ссылаясь на этот же Порядок, что «уполномоченным органом по формированию» жилфонда “определено министерство по земельным и имущественным отношениям РК”». То же самое об уполномоченном ведомстве и в ответе министра соцразвития, труда и занятости РК Марины Ользятиевой. Так какое же из учреждений всё-таки уполномочено? Кроме того, министр поясняет, что законом о ресбюджете (принят 16.12.2016 г.) «уполномоченному органу предусмотрены бюджетные ассигнования на строительство (приобретение) жилых помещений в целях создания жилищного фонда для обеспечения граждан жилыми помещениями по договорам социального найма в размере 15 000 000 рублей». Причем, Марина Петровна пишет это матери больной девочки 18 июля этого года, спустя 12 дней после того, как приняты поправки в закон о бюджете. Они утверждены Народным хуралом 6 июля этого года. Неужели министр не знала, что сумма ассигнований в связи с поправками уменьшилась почти вполовину – до 8 000 000 рублей?
Примерно то же самое пишет и прокуратура, но с уточненной цифрой – восьми миллионах. Да простит читатель за кондовость текста, но приведу еще одну цитату полностью: «Законом Республики Калмыкия “О республиканском бюджете на 2017 год и плановый период 2018 и 2019 годов” уполномоченному органу на 2017 год предусмотрены бюджетные ассигнования на строительство (приобретение) жилых помещений в целях создания жилищного фонда для обеспечения граждан жилыми помещениями по договорам социального найма в размере 8 млн рублей. По информации регионального Министерства по земельным и имущественным отношениям планируется построить многоквартирный жилой дом на 8 квартир, которые будут включены в жилищный фонд для обеспечения отдельной категории граждан по договорам социального найма».
Куда подевались 7 миллионов? – спросит читатель. Но это еще не главный вопрос. Хотя я задала его двум министрам по электронной почте с просьбой пояснить ситуацию (Минзем до сих пор не ответил; может, причина в недавних обысках, о которых сообщили СМИ?). Пока ожидала комментария, нашлись ответы.
Действительно, 6 июля 2017 года Народный хурал принял закон №240-V-З «О внесении изменений в закон РК «О республиканском бюджете на 2017 год и плановый период 2018 и 2019 годов». Когда откроете старую редакцию закона о бюджете, то увидите, что Минзему республики выделены на 2017 год 15 миллионов. А 6 июля эта сумма уменьшилась. Вы думаете, расходы урезаны и по другим статьям? Кризис всё-таки на дворе! Отнюдь. В бюджете Калмыкии есть такая графа расходов как «обеспечение деятельности депутатов Госдумы и их помощников в избирательных округах». Ранее, в декабрьской редакции закона РК о бюджете, на 2017 год было запланировано 4 с лишним миллиона на «обеспечение деятельности», а в июле депутаты Хурала проголосовали за 6 млн 699 тыс. 700 руб. Почему подобные расходы увеличиваются, а на строительство жилья для больных детей уменьшаются? Хотелось задать этот вопрос депутатам нашего парламента. И я даже пыталась созвониться с начальником госпиталя для ветеранов войны Лилией Санджиевой, она заместитель руководителя депутатской фракции партии «Гражданская платформа», член комитета НХ по образованию, здравоохранению, культуре, молодежной политике и социальной защите. К сожалению, Лилия Владимировна находится в отпуске. Кроме нее, в этом комитете депутаты Бадма Салаев, Татьяна Руденко, Галина Макаренко, Данара Шалханова и Очир Халгаев. Не понимаю, как они голосовали?
Кстати, выросли расходы и на периодическую печать, издательства. Было 37 миллионов с небольшим, стало 53 млн 407 тыс. За коллег порадоваться, что у них увеличится зарплата? Они будут писать о проблемах Калмыкии, нуждах и чаяниях земляков или «всё хорошо, прекрасная маркиза!»?
Близится заключительный квартал года, а 8 миллионов выделены, напомню, только на этот год. И когда, скажите, «планируется построить» 8-квартирный дом? За оставшиеся 4 месяца? Пока же на сайте госзакупок нет извещений о тендере.
В июне на этом портале размещена информация о «приобретении жилых помещений (квартир) для предоставления детям-сиротам и детям, оставшимся без попечения родителей…». Закупается 5 квартир по 1400000 рублей на общую сумму 7 млн руб. Но жилье для сирот – это другой закон, другая программа, другое министерство – за его строительство и приобретение данной категории граждан ответственен минстрой РК. И радуешься за сирот: хотя бы на жильё для них приходят федеральные деньги. В этом году на создание спецжилфонда для детей-сирот выделено чуть более 64 миллионов, на последующие два года (2018-2019) – по 22 с лишним миллиона. Остальные цифры, в т.ч. по строительству 60-квартирного дома в 1 микрорайоне, тоже видны читателю (можно ознакомиться с приложением к закону о ресбюджете на сайте «Российской газеты» https://rg.ru/2017/01/05/kalmikiya-zakon212-reg-dok.html). Отмечу, что программы по обеспечению жильем сирот худо-бедно в стране выполняются, во всяком случае, в 2015 году «численность лиц, страдающих тяжелыми формами хронических заболеваний, получивших жилое помещение вне очереди» составило по стране 2300, а сирот – 19100. Кому интересно, можно посмотреть статистику здесь: http://www.gks.ru/free_doc/doc_2016/jil-hoz16.pdf
В общем, можно порадоваться за сирот, хотя и в этой области немало проблем.
Еще в 1950-х годах кремлевскими мечтателями был взят курс на решение жилищной проблемы: Хрущев и последующие партийные лидеры обещали «каждой советской семье – отдельную квартиру». Квартирный вопрос по сей день не решен и портит не только москвичей: по всей стране, судя по сообщениям СМИ и «прямым линиям» с президентом, он стал вопросом жизни и смерти. А человек без дома – потенциальный преступник, отмечал Кант. Преступником его делает государство, получается?
Люди с инвалидностью говорили, что готовы выйти на площадь и отстаивать свои права. Но поможет ли это? Между тем нужнее, видимо, содержать своих депутатов в Госдуме, на которых и так из федеральной казны немало средств отпускается? «Аргументы и факты» подсчитали как-то, что один народный избранник в ГД обходится налогоплательщикам в 21 млн рублей (туда входит и оплата помощников) в год, так зачем еще и в регионе, из нищего местного бюджета, увеличивать на них расходы с 4-х до 6 миллионов 700 тысяч? Депутат на шее у государства имеет льгот больше, чем инвалид и сирота. Почему он нуждается в большей поддержке государства, чем больной ребенок, которому негде жить?
Райма ГРИГОРЬЕВА