Юлий Цезарь в Лас-Вегасе
Опера Генделя в Зальцбургском Земельном театре
Опера Георга Фридриха Генделя «Юлий Цезарь» (1724) — шедевр барочной оперы и, пожалуй, первое в истории мелодраматическое произведение, основанное на программном развитии характеров и изображении их психологической диалектики музыкальными средствами. Так, восемь арий Клеопатры с постепенно усложняющимся нотным рисунком — не парад вокальных эффектов, но элементы, отражающие трансформацию личности. Не менее сложный путь проходит и титульный персонаж: Цезарь сталкивается с вероломным убийством своего бывшего друга и политического оппонента Помпея, переживает покушение на свою жизнь и переживает любовную привязанность к Клеопатре.
Сын Помпея и Корнелии Секст превращается из инфантильного подростка в бесчувственного мстителя. Корнелия, в свою очередь, теряет мужа и подвергается домогательствам Птолемея, что слышно в изменении её музыкальных характеристик. Правая рука Птолемея Акилла сначала невольно становится палачом, потом предателем, а потом благородным воином, искупающим свои преступные поступки тем, что передаёт свои войска Цезарю, обеспечивая ему победу над негодяем Птолемеем. Пожалуй, единственным почти статичным персонажем в опере является вероломный негодяй Птолемей, но и он психологически не монохромен.
Попытка визуализировать эту революционную особенность партитуры «Юлия Цезаря» была предпринята на Зальцбургском фестивале 2025 Дмитрием Черняковым. К сожалению, помещённая в постапокалиптический бункерный интерьер, она превратилась в оглушительный финансовый провал: публика просто отказывалась платить деньги за ту унылую тоску, которую развёл на сцене режиссёр.
В новой постановке дуэта Кьяры Оселлы и Карло Массари на сцене Зальцбургского Земельного театра маятник качнулся в другую сторону, и бункерная эстетика Дм. Чернякова сменилась безудержной карнавализацией без единого намёка на негатив.
Египет в новом спектакле Зальцбургского Земельного театра превратился в Лас-Вегас, а конфликт Цезаря и Помпея — в борьбу за отельный бизнес. Знаменитый отель Лас-Вегаса «Caesar Palace» становится не только яблоком раздора и раздела сфер влияния между двумя мафиози, но и местом проведения шоу «Клеопатра», титульной звездой которого и становится египетская царица. Из остроумного кино-вступления мы видим, как Помпей проигрывает в казино свой отель Цезарю, который мчится на золотом лимузине в свою новую недвижимость.
Разумеется, в самом переносе действия либретто куда угодно нет ничего криминального: редкое оперное либретто не выдержит сегодня подобных трансформаций, правда, при условии, что действие выстроено в строгом соответствии с внутренней драматургией партитуры. Но такой перенос с полной редукций темы войны и борьбы за политическую власть плохо вписывается в отмеченную выше психо-диалектику оперы Генделя, которая основана как раз на экзистенциальном противостоянии главных героев не на жизнь, а на смерть.
Сводить такое противостояние к разделу бизнеса в развлекательном комплексе, значит, обесточивать главный нерв партитуры. Это как попробовать засолить огурцы без соли. При таком подходе автоматически нивелируются такие важные темы, как интоксикация властью, как нарушение закона гостеприимства, как политическая борьба за инициативу, ради перехвата которой Птолемей казнит доверившегося ему Помпея, и даже ролевые игры Клеопатры с Цезарем плохо вписываются в эстетику казино и варьете. Сама по себе развлекательность предложенных обстоятельств не может быть катализатором тех тектонических сдвигов в характерах героев, на которых основана опера Генделя.
Впрочем, визуально спектакль невероятно эффектен. Сценография Элеоноры-Де Лео и костюмы Эмилии Дзаньоли предлагают не просто витрину с блёстками, перьями и неоновым глянцем, но пародийную феерию на современную шоу-индустрию. Достаётся в этом саркастическом пиршестве красок и бытовых деталей и молодящимся завсегдатаям Земельного театра, которые, впрочем, без труда считывают эти шутливые уколы, но, судя по восторженной реакции, явно не чувствуют себя уязвлёнными. Эта способность зальцбургской публики к самоиронии — верная цель, в которую безошибочно попадает постановочная команда.
Грандиозного шоу не получилось бы и без видео-дизайна Тобиаса Вицгалля с элементами AI-анимации, выполненными группой NABA (Милан / Рим). В ярких вспышках визуального фейерверка мы видим милых и знакомых персонажей комедии дель арте. Одной из ярких удач спектакля является трактовка образа Секста. Его инфантильность и неспособность защитить мать разрешается ироничным немым диалогом Корнелии с Курионом, которому приходится вместо Секста убить Птолемея, поскольку несчастный мститель никак не может нажать на курок пистолета.
Музыкальная сторона — главное достоинство вечера. Оркестр Моцартеума под управлением Карло Бенедетто Чименто звучал собранно, стилистически корректно с тонким вниманием ко всем элементам непростой барочной риторики Генделя.
Контртенор Рафал Томкевич продемонстрировал в партии Цезаря уверенный вокал с благородной линией фразировки. Мелисса Згуриди в партии Корнелии предложила плотный, насыщенный тембр и яркий полукарикатурный образ, вызывавший заразительный хохот в зале. Кэти Ковентри прекрасным исполнением партии Секста создала идеальное воплощение инфантильного недоразумения. Николь Лубингер достойно справилась со сложнейшей партией Клеопатры, представив многогранный и обаятельный образ «женщины, которая поёт». Валерия Джирарделло с искромётной иронией исполнила партию Птолемея, представленного здесь в образе Элвиса Пресли. Художественной доминантой вечера стал бас-баритон Евгений Капитула, с вокально-артистическим блеском исполнивший партию Акиллы.
Спорным кажется решение разделить партию Нирено между тремя карикатурными исполнительницами. Драматургически это превращается в стилистический каприз на грани недоразумения, но с поправкой на карнавальную несерьёзность всей интерпретации можно и это решение постановщиков отнести к комедийным удачам постановки.
Таким образом, Зальцбургский Земельный театр в очередной раз представил яркий, увлекательно-развлекательный перформанс, который, хоть и не вскрывает всего богатства партитуры Генделя, но в отличие от перегруженного психологизмом и унынием спектакля Дм. Чернякова, гарантированно доставит удовольствие не слишком капризной аудитории.
Фото © LTH_LT1