Историк Волков ещё раз объяснил, почему в России невозможна демократия

«Новый Путин» выйдет либо из той части элиты, которая организует новую перестройку или из оппозиции, которая сформируется после её проведения. Недавно «Новые Известия» опубликовали размышления историка Сергея Волкова о перспективах протестного движения в стране. В них Волков в том числе и подверг большому сомнению победу демократии в России в обозримом будущем, написав: «Если при любом ее (революции, прим. ред) исходе страна почему-либо не распадется или радикально не «размягчится» (как-то я писал о такой возможности), то через несколько лет придет какой-нибудь новый «Путин», но если распадется-размягчится, то это – надолго (по крайней мере - на десятилетия). Но тут уж гадать не берусь: полвека – заведомо за пределами любых предположений...» Пессимизм историка вызвал множество несогласных откликов, вынудив автора прояснить свою позицию. И надо отметить, сделал он это с безупречной логикой: «Предпоследний пост вызвал несколько частным образом заданных вопросов: ну что же это я так «безнадежно» (относительно «нового Путина»)? А что же я, закрываю возможность «демократического режима»? Да, разумеется, закрываю – по причине, о которой не раз писал: таковой возможен лишь в случае существования давно устоявшегося, неантагонистичного в самом себе и свободного от страха потери собственности истеблишмента, что дает ему возможность «договорно» чередоваться своими (чуть правой/чуть левой) частями и совместно маргинализировать любые чуждые ему силы; у нас по обстоятельствам истории последнего столетия такое невозможно, и долго еще возможно не будет. Что же до нового «Путина», то ничего безнадежного я в этом не вижу: он может вести себя по-разному (и реальный П. в разное время вел себя разно). Неизбежен же он (в случае «нераспада» страны) по той же самой причине, по которой невозможна власть наших «демократов». С некоторой долей стеснения за банальность поясню. Элементарно потому, что ИХ НИКТО НЕ БУДЕТ СЛУШАТЬСЯ. Кто будет следить за исполнением их благопожеланий и наказывать за неисполнение? Те силовые структуры, которые им ненавистны и с которыми они сражались? (Вчера как раз видел по ссылке откровения Рыклина, намеревающегося разогнать полицию и люстрировать нац. гвардию.) Чтобы слушались – нужна своя «полиция». Но им негде ее взять. Исчезнет полиция – властвовать будут, как в 90-х, бандиты, и население вскоре с восторгом примет нового «автократа». Эта проблема 20 лет назад стояла и перед тогдашними «демократами», и у меня не было ни малейших сомнений, как она решится. Тогда «полицию» даже и не распустили, достаточно было того, что она была демотивирована и в своих прямых обязанностях стала крайне робкой. Но она хотя бы слушались «новую власть». И слушалась только потому, что та на самом деле была плоть от плоти «старой» и для «полицейских» пусть отчасти «предательской», но все же органично своей. «Демократы» могли баловаться своими экспериментами только за широкой спиной ельциных-черномырдиных, которые, в свою очередь, никогда не посмели бы хоть пальцем тронуть «силовые органы», каковые и сохранились в неприкосновенности (поползновения создать параллельно собственные со стороны некоторых ельцинских попутчиков уровня подполковника имели место, но моментально были пресечены). «Силовые структуры» всегда стоят на переднем крае режима и если даже не являются его сутью, то их сохранение/смена всегда служит безошибочным индикатором того, «была ли революция». Совершенно непредставимо, чтобы безопасность соввласти обеспечивали ОКЖ и царская полиция, а режима иранской теократии – шахская САВАК. Иногда новой властью вообще весь состав прежних «силовиков» по возможности физически истребляется (в СССР аж через четверть века, в 1941 г. был издан ДСП с целью выявления и репрессирования список всех ещё предположительно живых чинов полиции вплоть до рядовых, писарей и машинисток); это, положим, крайность, но уж разгон старых силовых структур и замена их новыми – абсолютно обязательная черта, это самое первое, что делает реально новая власть. Но для создания взамен своих потребен соответствующий контингент людей, готовых за эту власть убивать и умирать. Большевики и иранские муллы в лице «Красной гвардии» и «стражей революции» такой контингент имели, и проблемы с комплектованием своей «полиции» у них не было. У тех, кто у нас рассуждает о разгонах и люстрациях, его нет и быть не может (зато в изобилии имеется контингент, готовый убивать их самих). Психология «силовиков» по природе своей такова, что они готовы подчиняться привычной власти или ее представителям (и каким-то «перешедшим на сторону демократии» высшим чиновникам и генералам, вероятно, будут; только тогда и реально править будут эти «перешедшие»), готовы будут подчиниться и каким-то новым «сильным людям», буде таковые провозгласят симпатичные им и созвучные их психологии «государственнические» лозунги, но "демшизе" – ни при каких обстоятельствах. Между прочим, могли бы смириться и с тем же Навальным (но тем, каким он был в 2011-12, а не покончившим для них самоубийством после «Крыма») и которому тогда и обязаны были события своей массовостью. Почему, собственно, «рукопожатные» и пытались его травить: он имел репутацию тайного националиста и популиста, и они справедливо опасались, что придя к власти, он быстро найдет общий язык как с «патриотами-государственниками», так и с «силовиками», а они опять, как при Ельцине, будут оттерты. Но теперь таких лиц в оппозиции нет, и «новый Путин» выйдет либо из той части элиты, которая организует новую перестройку или из оппозиции, которая сформируется после её проведения.»