Крымские устрицы захватят Париж
У России так много побед, что об иных забываешь. Именно мы, например, стояли у истоков документального кино: лента режиссёра-авангардиста Дзиги Вертова «Человек с киноаппаратом» 1929 года входит во все мировые перечни лучших работ жанра «нон-фикшн».
При этом у России за последнюю пятилетку «документальной основы» накопилось столько, что можно не фильм - сериал создать, сезонов на 8-10. Крым, Славянск, Сирия... Но художественные проекты «на крымском материале» пока выходят не очень (не будем тыкать пальцем, перечисляя провалы), а о донбасских событиях и вовсе заметных лент не было.
Зато документалки (где «диктата продюсера» и картонных диалогов безликих персонажей нет по определению) удаются на славу. Один «Крым. Путь на родину» чего стоит... И вот следующий гребень этой «новой волны» - премьерный показ в московском кинотеатре «Ролан» докфильма «Крымчане». 60 минут, 30 персонажей, чьи истории переплетаются не хуже голливудского сценария в модном нынче формате параллельных сюжетов. Вот только это - реальность.
- До 13-го года Крым поставлял в Париж по восемь миллионов устриц, - рассказывает режиссёр фильма - Ашот Джазоян. - Об этом новеллу мы тоже сняли. Надо на зарубежные рынки возвращаться!
И не сразу поймёшь: он это не о западных санкциях, а о начале XX века.
- Скифская амфора, I век до нашей эры! - уже с экрана, показывая «добычу», говорит один из героев - молодой археолог. - До нас такими большими площадями под Севастополем скифов никто не копал!
Следующая героиня - бабушка-трактористка, уже полвека ведущая плуг по таврической степи. Водитель троллейбуса, 34 года гоняющий по самой длинной в мире трассе «рогатых» из Симферополя в Ялту («молодые-то пару лет за баранкой посидят - не выдерживают, уходят»). Немецкое землячество. Татарское. Армянское. Украинское.
И вроде бы «социальных проблем» тут нет, великих строек вроде Керченского моста не просматривается, да и «крымско-патриотическая» тема (который с 14 года нас перекормили с экранов полит-ток-шоу) дана лишь парой штрихов.
Но почти каждый герой рассказывает историю своего рода, невзначай повторяет: «Это наша земля». «Хочу жить тут». «А мой прапрадед учился в лицее с Пушкиным». «А этот дом сто лет назад построил мой предок». На фоне - античный Херсонес, пушкинский Гурзуф, волошинский Коктебель... Так что понимаешь: российскому Крыму - не четыре с половиной года, России - не 27. И если уж предки наши на этой земле жили, то и нам здесь жить, и детям нашим. В трудах и делах.
Отдельные недостатки фильма наподобие дефектов звуку (ну сложно в цеху рыбозавода нормально записать речь героя, когда снимаешь по-настоящему, а не в студийном павильоне) - тут, право, несущественны.