По следам Черкес-хана: как историки восстанавливают биографию правителя-нечингизида

Личность и правление Хаджи Черкеса — черкесского эмира, ставшего фактическим правителем Золотой Орды в XIV веке, — долгое время оставались на периферии исторического знания. Не будучи чингизидом, он не попал в официальные династические списки, и его след в письменных хрониках фрагментарен. Однако учёным удалось собрать мозаику его биографии благодаря междисциплинарному подходу, соединившему данные нумизматики, восточных хроник, русских летописей и даже средневековой картографии.

«Черкес-бек, эмир правосудный»: история, отчеканенная в металле

Наиболее весомым и объективным свидетельством власти Хаджи Черкеса являются монеты, чеканившиеся от его имени. Их изучение — краеугольный камень в реконструкции его правления.

• Титулатура вместо династии. На медных монетах (пулах), датированных 776 годом хиджры (1374/75 гг.), вместо традиционного для ханов титула стоит надпись: «Черкес-бек» или «эмир правосудный» (араб. аль-амир аль-адль). Это уникальный случай. Титул «бек» (правитель) в сочетании с этнонимом «Черкес» прямо указывает на его происхождение и характер власти: он правил не как хан по праву крови, а как авторитетный военный лидер и справедливый правитель черкесов и вверенных ему земель.

• География власти. Монеты с именем Черкеса чеканились не в одном центре, а в трех ключевых городах:

  1. Сарай — столица Золотой Орды, контроль над которой был высшим призом в междоусобной борьбе.

  2. Хаджи-Тархан (Астрахань) — его первоначальная база и личный удел.

  3. Мохши (совр. Наровчат в Пензенской обл.) — важный центр в бассейне Волги.
     Широкий ареал чеканки доказывает, что под властью Хаджи Черкеса в период его расцвета (около 1374 г.) находились обширные территории Нижнего и Среднего Поволжья. Историк А.Н. Насонов отмечал, что его владения, вклиниваясь между землями Москвы и ставкой Мамая, фактически рассекали политическое пространство Орды, что влияло на весь баланс сил.

Взгляд современников: от арабских хронографов до русских летописей

Письменные источники, хотя и немногочисленны, позволяют увидеть действия Черкеса в контексте эпохи «Великой Замятни».

1. Ибн Халдун (1332–1406), величайший арабский историк. В своей всемирной истории «Китаб аль-Ибар» он даёт наиболее важные политические сведения:

   • Называет Хаджи Черкеса «походным эмиром» хана Бердибека, указывая на его высокий военный чин до прихода к самостоятельной власти.

   • Описывает его конфликт с Мамаем: «Хаджи Черкес пошел на Мамая, победил его и изгнал из Сарая».

   • Фиксирует его войну с Урус-ханом и окончание активной деятельности около 1375 года, что позволило историкам предположить дату его смерти.

2. Рашид ад-Дин (1247–1318), персидский чиновник и историк. В своём «Сборнике летописей» он упоминает другого Черкеса — эмира при ильхане Газане в Иране. Это свидетельствует о том, что имя-этноним «Черкес» было распространено среди военной элиты исламского мира ещё до XIV века, подтверждая престиж черкесских воинов.

3. Русские летописи. Не называя Хаджи Черкеса прямо, они фиксируют последствия его борьбы с Мамаем. «Розмиръе с татары и Мамаем» — так летописцы описывают период, когда Москва перестала платить дань в Сарай. Историки (как тот же Насонов) связывают эту смелую политику Дмитрия Донского с тем, что владения Черкеса территориально отрезали Мамая от прямого давления на Русь, ослабив его.

«Casa de Jarcas»: картографический след на берегу Волги

Уникальным нелетописным источником является морская карта (портолан) братьев Франциска и Доминика Пицигани, составленная в Генуе в 1367 году. На ней, на правом берегу Волги, выше современного Саратова, обозначена местность с латинской надписью: «Casa de Jarcas».

• «Casa» (дом, ставка, укреплённое поселение).

• «Jarcas» — итальянское написание этнонима «черкесы».

• «Casa de Jarcas» дословно означает «Ставка черкесов» или «Черкесский дом».

Это прямое картографическое свидетельство присутствия значительного черкесского воинского контингента или администрации Хаджи Черкеса в глубине волжских степей. Карта подтверждает, что его влияние простиралось далеко на север от Астрахани, а его люди контролировали стратегические точки на великой реке.

Биография Хаджи Черкеса не была записана в отдельной хронике. Она была реконструирована, как сложный пазл, из разрозненных, но взаимодополняющих свидетельств:

• Нумизматика дала неопровержимые доказательства его реальной власти, её географического размаха и идеологии («правосудный эмир»).

• Восточные хроники (Ибн Халдун) предоставили канву политических событий и датировки.

• Русские летописи помогли оценить широкие последствия его деятельности для Восточной Европы.

• Картография стала материальным подтверждением присутствия его «черкесского» военно-административного анклава в Поволжье.

Благодаря этим разнородным источникам, Хаджи Черкес из полулегендарной фигуры превратился в исторически достоверного, одного из самых могущественных и незаурядных правителей эпохи заката Золотой Орды. Его история — блестящий пример того, как междисциплинарный синтез данных позволяет услышать голос тех, кого официальная история пыталась замалчивать.