Ребёнка отключили от ИВЛ. Через сутки он умер. Тоже "инфекция"? Пронзительная история мамочки, потерявшей сынишку в роддоме
Виктория стала одной из тех мам, кто потерял в перинатальном центре Новокузнецка своего новорождённого сына. Она откровенно рассказала, что именно происходило в роддоме в эти чудовищные новогодние дни и как себя вели врачи, которых сейчас пытаются выставить невиноватыми. Детали трагедии ужасают. Подробности – в материале Царьграда.
Маленького Глеба ждали всей семьёйВиктории Фоминой всего 23 года. Внешне это юная девушка редкой природной красоты, невероятно милая и обаятельная. Живёт на юге Кемеровской области в небольшом посёлке, где меньше трёх тысяч жителей. Работает воспитателем в детском саду, ребятишки её обожают, и это взаимная любовь.
В марте прошлого года красавица нашла своё счастье в соцсетях: познакомилась с хорошим парнем, они встретились, полюбили друг друга, через полгода после встречи поженились.
Супруги очень ждали малыша. Знали, что будет мальчик. Придумали имя. Пополнения в семействе ждала и старшая дочь Виктории. Девочке всего три года, но она уже понимала, что скоро у неё будет братик Глеб. Гладила маму по животу и разговаривала с братиком. Счастье молодой семьи было безграничным. На 30-й неделе беременности, как и положено, Виктория официально ушла в декретный отпуск. Это было в середине декабря.
Новый год встречали семьёй. Мечтали, что в 2026-м их уже будет четверо. Малыш должен был родиться в конце февраля, но 6 января, в рождественский Сочельник, произошло непредвиденное.
"Я не знаю, почему меня решили кесарить"– Как вы попали в перинатальный центр – экстренно или планово?
– Всё произошло внезапно. У меня резко поднялось давление до 200/138, и я вызвала скорую. Несмотря на то что ближайший роддом был в 40 км в Прокопьевске, меня повезли за 90 км в Новокузнецк. Дорога заняла около полутора часов.
КТГ по прибытии показала, что с ребёнком (срок 33 недели и 4 дня) всё в порядке (кардиотокография позволяет оценить состояние плода по его активности и сердцебиению. – Ред.), но на УЗИ обнаружили кислородное голодание. Меня экстренно прооперировали – сделали кесарево сечение. Я не понимаю, почему выбрали именно эту операцию, а не попытались снизить давление медикаментозно, но врачи решили именно так.
– Кто проводил кесарево сечение – фамилию помните?
– В том-то и дело, что они даже не представились. Визуально я их всех помню, но по фамилиям назвать не могу. Помимо самих врачей, были ещё акушерки и санитарки. Я заметила, что некоторые из них были без масок. Чихал ли кто-то или кашлял, в тот момент внимания не обратила. Мне самое главное было, чтобы у меня ребёнок родился живой и здоровый.
Кстати, анестезию ставили странно: сначала два укола в позвоночник – и потом ещё два в поясницу. Хотя три года назад мне уже делали кесарево, и тогда укол был один, а тут сразу четыре. Я спросила, зачем так много и какие препараты мне вводят? В ответ услышала: "Так надо". И всё. Мне дали понять, чтобы я не мешала им работать.
"Ваш ребёнок задышал"Виктория рассказала, что беременность протекала без осложнений, однако ребёнок родился с малым весом (1500 г) и ростом (44 см), получив 6 баллов по шкале Апгар. Из-за нераскрывшихся лёгких его сразу перевели на ИВЛ в реанимацию.
Врачи, не давая гарантий, одновременно рекомендовали ей больше не рожать, сославшись на тонкий рубец после второго кесарева сечения и риск для жизни при следующей беременности.
– Когда вы увидели своего ребёнка?
– Седьмого января меня из интенсивной терапии перевели в палату и разрешили навестить сына в реанимации. Я пришла к нему около полудня, он был живой. Со слов врача, состояние стабильное, но дышать по-прежнему не мог. Мне сказали, что 2-3 недели он полежит под этим аппаратом – и должен задышать сам, так как лёгкие должны раскрыться. Я так обрадовалась, на душе стало полегче.
С ребёнком я пробыла 30-40 минут. Сфотографировать его мне не разрешили. Но я с ним разговаривала. Мне сразу сказали, что надо настроить себя на лучшее и говорить с малышом, чтобы он быстрее шёл на поправку. Я молилась: "Глебушка, родной, только живи!" Хотелось верить в рождественское чудо.
Муж, хотя и привозил 8 января в роддом необходимые для сына вещи, не смог его увидеть из-за карантина в реанимации. Вике также уже не разрешали навещать ребёнка.
Врач без маски кратко сообщил ей, что состояние сына стабильное и он находится на аппарате ИВЛ. Вечером того же дня ей передали радостную новость: ребёнок начал дышать самостоятельно и его отключили от аппарата.
Не довезли до другой больницыА 9 января около 15:30 молодая мама узнала, что у её сына обнаружили проблемы с почками после УЗИ и для дальнейшего лечения его необходимо перевезти в детскую больницу №4. Она, доверяя врачам и желая ребёнку выздоровления, подписала все необходимые документы, не найдя в них ничего подозрительного. Около 17:00 за малышом приехал представитель больницы и забрал его. Детали транспортировки (тип машины, наличие оборудования) Виктории неизвестны.
В этот же день в 23.50, когда я уже собиралась спать, мне позвонили из реанимации роддома, где до этого лежал мой сын, и попросили к ним подойти. Там была уже другая врач, молодая девушка. Она сказала, что мой ребёнок умер в четвёртой больнице и что со мной на следующий день свяжутся. В итоге мне никто так и не позвонил. Два дня, 10 и 11 января, я была как на иголках. Звонила туда сама, звонили мой муж, мои родители, мама мужа – нам никто не говорил, что случилось. Если честно, была надежда, что это какая-то ошибка. Верить в страшное не хотелось.
Викторию выписали из роддома 12 января, она с мужем сразу поехала в детскую больницу. Там уточнили, что их сын скончался в машине по дороге, не доехав до места. Женщина не может понять, как это произошло, учитывая, что ребёнок уже дышал самостоятельно и врачи разрешили транспортировку. Её не оставляет мысль, что, если бы мальчик остался в роддоме под наблюдением неонатологов, он мог бы выжить.
Тела младенцев будут вскрывать повторноВрачи, разговаривая с родителями, лишь сослались на внутриутробную инфекцию, даже не извинились. К 16 января никаких соболезнований от них так и не поступило.
Вся семья Виктории в шоке. Тело сына не отдают, так как в роддоме работают следователи и идут проверки, включая проведение повторных экспертиз. Муж Виктории очень подавлен.
После всего этого ужаса решиться на ещё одну беременность в ближайшее время я точно не готова. Мы вернёмся к этому вопросу не раньше, чем дочка пойдёт в школу. Но и через четыре года я не готова доверить жизнь своего малыша нашим врачам. Не только этого роддома, но и любого другого в нашем регионе. Если рожать, то только не в Кузбассе. Хотя моя подруга четыре года назад тоже рожала в новокузнецком перинатальном центре и хвалила, а у неё дочь тоже недоношенной родилась. Кто даст гарантии?
Единственный вопрос, который Вика задала бы врачу: зачем переводить ребёнка с нестабильным состоянием одного, без матери? Её терзает мысль, что смерть младенца могла быть вызвана разлукой: она так и не смогла прикоснуться к сыну после родов – его сразу унесли в реанимацию, где он лежал в кювезе под аппаратом.
Убитая горем мать требует привлечь всех виновных к строгой ответственности, считая, что такие врачи не должны работать в медицине.
От редакцииПосле сообщений о массовой гибели младенцев в Новокузнецке с редакцией поделилось своей болью множество женщин – каждая рассказала собственную историю о халатности в роддомах по всей стране.
Например, Анастасия из Самары в 2017 году родила недоношенного ребёнка. Малыша рано перевели из реанимации, он стал терять вес, а затем скончался – на 17-е сутки. Врачи обвинили мать, но вскрытие выявило сепсис. Неонатолог позже признался, что ребёнка перевели, чтобы освободить место в реанимации.
Не должно быть такого выбора. Важен каждый ребёнок. Мы скорбим вместе со всеми матерями, потерявшими своих младенцев в роддомах в результате преступного замысла дядей в высоких кабинетах и врачебной халатности. Во имя будущих жизней нужно наконец распутать этот чудовищный клубок "оптимизации" здравоохранения, которая забирает у нас детей. Достоевского забыли? Никакая "мировая гармония" не стоит слезинки хотя бы одного замученного ребёнка. А оптимизация и подавно.