В садах, где яблони растут
№24 (6425) от 03 апреля 2026
Человеку этому можно позавидовать. Вся его жизнь похожа на большой цветущий сад. Закрывает он глаза, и снится ему родительская усадьба в азербайджанской деревне, где растут грецкий орех, айва, персики, абрикосы, хурма… Там остались отец и мать. Просыпается он утром, садится в машину – и вскоре взору открываются яблоневые сады в селе Хрущёво. Сотни гектаров молодых плодоносящих деревьев радуют глаз. Тогда Гасан думает: «Еще один год прошел. Мы приносим людям радость, обеспечиваем работой, плоды нашего урожая с удовольствием едят рязанцы. А мы не зря едим свой хлеб».
Первые испытания
Азербайджанец Гасан Айюбов и его жена Саадат Ариф к такой жизни всегда и стремились: понятной, осмысленной, которую можно улучшать ежедневно собственными усилиями.
Так было не всегда. Гасан приехал в Хрущёво из солнечного Азербайджана в 2003 году на заработки. Стал выращивать яблоки в совхозе. Трудился на совесть, себя не жалел, по вечерам ныла спина и болели плечи – так он упахивался за день. Но труд таких же, как он, работяг почему-то не приносил желанных результатов. Совхоз имени Ленина вскоре завалился набок. Не стало ни техники, ни ангаров, сады заросли. Не мог Гасан, выросший под кронами фруктового сада в родном Азербайджане, спокойно глядеть на эту бесхозяйственность и оправдывать ее всеобщими экономическими трудностями. Тогда он начал брошенную землю покупать, чтобы потом оживить, привести в чувство. На ведение сельского хозяйства требовались немалые средства. Гасан Айюбов организовал строительную фирму. Строил склады, помещения, выполнял частные заказы, а прибыль вкладывал в возрождение хрущёвских садов.
Усердие молодого фермера заметили в министерстве сельского хозяйства региона. Помогли войти в президентскую программу по восстановлению заброшенных садов, чтобы получать субсидии от государства. «Мне стали компенсировать пятьдесят процентов затрат. Я раскорчевал первые сто гектаров и заложил новый сад. Мы с нетерпением ждали первых урожаев», – рассказывает Айюбов.
Начались нешуточные испытания, поставившие под угрозу все планы. В 2020-м грянула эпидемия ковида, и фермеры остались без подмоги. В карантин рабочую силу было не найти. Только начали восстанавливаться после понесенных убытков, как грянули заморозки. В 2024 году весь урожай погиб. Не принес облегчения и следующий год. Яблони плохо перенесли майские перепады температур (ночью ноль, днем жара) и дали только половину запланированного урожая.
Семья национальностей
– Ни разу мы с женой не пожалели о своем решении заняться садоводством. За этим стоял азарт и убеждение, что мы на верном пути. Просто нужно было перетерпеть и ни в коем случае не сдаваться, – Гасан Набиевич везет меня в свои владения: молодые яблоньки стройными рядами уходят до горизонта снежных полей.
На обочине расположилась группа рабочих. Степенно допивают чай из термосов, на наше появление не реагируют. У них обеденный перерыв. Гасан ведет меня к яблоням, проваливается несколько раз в сугроб. Чтобы тут ходить, нужны лыжи, как у тех работников неподалеку. Год обещает быть урожайным, объясняет фермер, поэтому обрезка веток идет интенсивная. Иначе они не выдержат тяжести плодов, обломятся, а это – убытки.
Гасан лихо управляется автоматическим секатором. Вскоре подтягиваются работники бригады, перерыв закончен. Успеть с обрезкой нужно до 10 апреля, потом начнется следующий этап – опрыскивание. Я хочу сделать коллективное фото бригады, но некоторые рабочие упрямятся. Гасан говорит им что-то быстро на азербайджанском, и все выстраиваются как солдаты по команде. Бригадир здесь – симпатичная белоруска Анастасия, под ее руководством трудятся люди пяти национальностей. Муж у Анастасии – молдаванин.
Про заработки можно и не спрашивать. Они даже по городским меркам высокие. Как бы вы отреагировали на предложение заняться механизированной обрезкой деревьев за пять тысяч рублей в день? У нас в Рязани, в бюджетной сфере, столько не платят выпускникам лучших вузов страны. Айюбовы дают людям достойные зарплаты, оплачивают отпуска. А работников им удается найти с трудом. Не горят желанием люди трудиться на земле, да и мало их осталось, работоспособных, в сельской местности. Работников прилавка – честных, порядочных – сыскать тоже непросто. Из-за кадрового голода Айюбовым пришлось закрыть несколько магазинов в районах. В сезон им нужно по меньшей мере 150 расторопных работников. Среди местных удается найти в лучшем случае треть, и то часть из них – приезжие, осевшие в Старожиловском районе. Остальные – вахтовики из других стран. Айюбовы и о них позаботились, построили дом-общежитие со всеми удобствами.
Клубника, королева полей
Сады фермеров Айюбовых – самые большие в Рязанской области. Под яблонями двадцати пяти сортов занято 600 гектаров. Еще на нескольких десятках гектаров растут черная смородина, малина, ежевика, жимолость. Самой рентабельной оказалась клубника. Минувшим летом ее реализовали 150 тонн, но, по самым скромным подсчетам, спрос удовлетворили лишь на 60 процентов. Держать хозяйству баланс в случае колебания спроса и погодных сюрпризов помогает разнообразие выращиваемых культур. Под пшеницу, ячмень, горох фермеры отвели 700 га, у них собственный парк техники. Ежегодно докупают новые комбайны, тракторы российского и белорусского производства. Что-то приобретают в лизинг, что-то на кредитные средства. В минсельхозе фермерам посоветовали создать сельскохозяйственный кооператив, и они этим предложением воспользовались. Построили склады с холодильным оборудованием. Начали заниматься переработкой фруктов и ягод. Продукцию реализуют на рынках выходного дня в Рязани и в собственных торговых точках. Планируют выезжать на ярмарки московского региона.
– Попробуйте наши яблоки, – предлагает Гасан.
– Вообще-то я их ем с осторожностью, – отвечаю я. – Стал замечать, что после яблок из магазина часто возникает изжога.
– Не беспокойтесь, – успокаивает Гасан. – После моих фруктов вы будете только здоровее. А знаете почему? Я противник использования химии ради того, чтобы фрукт лежал на прилавке месяцами в таком виде, как будто его только что с ветки сняли. Мой дед говорил: ты на красивые яблоки в саду не засматривайся. Смотри на те, что с червоточинкой. Насекомых не обманешь.
Правда, Айюбовым удается выращивать яблоки как на картинке. И когда он их привозит на ярмарки, некоторые соседние продавцы немного тушуются. Знают, что будут стоять со своим товаром, пока Айюбовы не распродадут свой. Впрочем, долго ждать им не приходится.
«Вся Россия – наш сад», – говорил вечный студент Пётр Трофимов в чеховской пьесе. Плоховато в нашем общем саду обстоят дела с закупочными ценами. Затраты у производителей растут намного быстрее, чем стоимость продукции. Айюбовы это подтверждают собственными расчетами. За четыре-пять лет издержки увеличились на 50 процентов, а стоимость килограмма яблок выросла на 30 процентов. Зерно и вовсе упало в цене. Зато резко повысилась стоимость дизельного топлива. Ну кто в таких условиях отважится начинать свое дело на земле?
Айюбовы свое дело бросать не намерены ни при каких обстоятельствах. Хотят довести площадь яблоневых садов до тысячи гектаров, в этом году покупают новые комбайны и трактора. Ждут первого полноценного урожая яблок, который сделает сады наконец-то прибыльными. Да и внуку разве откажешь? Как только исполнилось мальчишке четыре года, он сразу залез на трактор и сказал: «Деда, заводи!» Вся дружная азербайджанская семья не мыслит своей жизни без села Хрущёво.
Общий язык
– Чем меня всё это привлекает? – спрашивает себя Гасан. – Возможностью видеть результаты своих усилий. Что задумывалось – сделал. Людей собрал, технику нашел, сады расцвели. Не зря сюда приехал. Человек должен жить на земле. Не будет земли – не будет хлеба, не будет хлеба – не будет человека. Не будет земли – не будет дома, не будет дома – семья останется на улице. Поэтому я решил заняться садоводством.
Гасан всё так в точности и сказал, как будто декламировал эпос. Героический. Я даже осмотрелся вокруг – точно ли нахожусь в Хрущёве, а не где-нибудь в Колонном зале Дома Союзов. Или в Большом Кремлевском дворце. Но передо мной сидел скромный трудяга с мозолистыми руками, хоть и депутат Старожиловской районной Думы. За окном ходили рабочие в телогрейках, некоторые забегали в магазин, расположенный тут же, на хоздворе, чтобы купить себе газировки, соку, мягкую румяную лепешку. И тогда я задал последний вопрос: как там, в Азербайджане, относятся нынче к русским.
– Отношение очень хорошее, ровное. Я теперь у себя на родине нечасто бываю. Теперь здесь мой дом. Но то, что я вижу в Азербайджане, меня радует. Народ стал жить в достатке, зарплаты хорошие, люди относятся друг другу с душой и уважением. Везде слышится русская речь, азербайджанцы даже между собой говорят на русском. То, что мы видели в девяностых, надеюсь, ушло навсегда. Азербайджан в те годы был похож на цыпленка, который вылупился из яйца, машет крылышками, а взлететь не может. Сейчас люди стали много ездить по миру, смотрят, как там всё устроено. Эта открытость им помогает налаживать жизнь у себя. Другой стала культура отношений. Деловые связи сильнее местечковых амбиций, направленных на разобщение людей. Люди понимают, что нужно расти, двигаться вперед, развиваться, привлекать к себе лучших – умных и работящих. Какой тут может быть национализм! Это глупость. Хорошие люди всегда найдут общий язык.
Всё это было сказано с приятным азербайджанским акцентом, который передать здесь нет никакой возможности. Но если вам доведется быть в Хрущёве, то вы сможете встретиться с Гасаном Айюбовым, и он как предприниматель наверняка произведет на вас впечатление. А еще вам обязательно понравятся его сады.
Димитрий Соколов
Фото автора