Ели сапоги, пили ржавую воду: как советские солдаты 49 дней боролись за жизнь посреди океана
Ровно 66 лет назад, 7 марта 1960 года, были спасены четверо советских солдат, которые провели в неуправляемом дрейфе в Тихом океане 49 дней, имея на борту лишь остатки трехдневного запаса продуктов. Все это время они боролись за жизнь на крошечной самоходной барже Т-36.
5-tv.ru рассказывает историю о невероятной воле к жизни солдат, дисциплине и братстве, которое оказалось сильнее голода, холода и отчаяния.
Мучительные часы борьбы со стихией
Четверых героев этой истории звали Асхат Зиганшин, Филипп Поплавский, Анатолий Крючковский и Иван Федотов. Самый опытный из них — 22-летний младший сержант Асхат Зиганшин. После призыва он обучился вождению маломерных судов и был назначен старшиной баржи Т-36.
Вместе с ним на небольшом судне у острова Итуруп несли службу мотористы-старослужащие Анатолий Крючковский и Филипп Поплавский. Незадолго до трагедии к ним присоединился молодой солдат Иван Федотов — он заменил товарища, который отравился угарным газом.
Все четверо служили в стройбате и к флоту не имели никакого отношения. Их задачей была разгрузка судов на острове Итуруп.
Большие корабли не могли подойти к причалу из-за опасного дна залива Касатка, усеянного камнями. Кроме того, бухта отличается сложными метеоусловиями. Поэтому грузы — топливо, уголь, продукты — доставляли на баржах.
В декабре 1959 года, когда начался период сильных штормов, все баржи вытащили на берег. Но 17 января поступил приказ: срочно разгрузить рефрижератор с мясом. Баржу спустили на воду.
До выхода в море солдаты успели сходить в баню и получить зарплату. Они и не подозревали, что следующие полтора месяца им предстоит провести в ледяном плену Тихого океана.
Залив Касатка открыт прямо в Тихий океан, и штормы там — дело привычное. Но тот день выдался особенным.
«Штормило в заливе постоянно, потому что он открывался прямо в Тихий океан. Но тот шторм был особенно сильным. В считанные секунды поднялись огромные волны, нашу баржу оторвало от швартовочной мачты и давай швырять по заливу, как щепку. Суденышко-то было небольшое. Мы боялись, что нас выбросит на камни, поэтому запустили двигатели. Старались маневрировать», — вспоминал участник дрейфа баржи Т-36 Анатолий Крючковский.
Скорость ветра превышала 60 метров в секунду, сама баржа обледенела, цепи смерзлись. Так, 13 часов солдаты боролись со стихией, правда, в какой-то момент все-таки кончилось горючее.
Первая попытка выйти на берег едва не стоила им жизни — баржа столкнулась со скалой, к счастью, чудом уцелела. Тогда солдаты направили судно к песчаному берегу. Оно уже коснулось дна, когда заглохли двигатели. Но в итоге неуправляемую баржу понесло течением и ветром в открытый океан.
Затем солдат настигла другая беда — повредилась рация, и они остались без связи с берегом. В рубке мужчины нашли газету с картой, где сообщалось, что район, куда несло баржу, на месяц закрывается для судоходства и полетов из-за испытаний межконтинентальных баллистических ракет. Филипп Поплавский тогда мрачно пошутил: если по ним попадут ракетой, то найдут быстрее.
Как объяснил изданию Lenta.ru механик на судне в Тихом океане Владимир Денисов, причина отрыва баржи — «человеческий фактор». Швартовые концы не были рассчитаны на такую силу ветра и волн: возможно, они перетерлись или подгнили.
Сама баржа Т-36 — судно для коротких расстояний, для снабжения труднодоступных береговых мест. Она не приспособлена к долгому пребыванию в океане. По словам специалиста, удивительно, как советские солдаты столько времени продержались на плаву и еще умудрились заделать пробоину.
Пока парни пытались выжить, на берегу нашли обломки ящика с бортовым номером Т-36 и спасательный круг. Команду объявили пропавшей без вести.
Рацион из картошки и гармошки
Когда шторм стих, солдаты осмотрели запасы. По правилам на барже хранили десятидневный запас продуктов, но при подготовке к зимовке все перенесли в казарму. Остались лишь чуть больше банки тушенки, хлеб, немного картофеля, гороха и пшена, около килограмма свиного жира, пара пачек папирос и три коробка спичек.
Пятилитровый бидон с питьевой водой унесло штормом, поэтому солдатам пришлось пить техническую и ржавую воду, предназначенную для охлаждения дизелей, и собирали дождевые капли.
Старшина Зиганшин ввел строжайший режим экономии. Ели раз в сутки. Каждому доставалась кружка супа из пары картофелин и ложки жира, пока была картошка. Воду пили трижды в день по маленькому стаканчику из набора для бритья, потом норму урезали вдвое.
Картошка быстро кончилась, а та, что оставалась, испортилась — высыпалась из ведра во время шторма и перепачкалась мазутом. Тогда Зиганшин предложил сварить кожаные ремешки от часов, дошла очередь и до сапог.
«Хотелось только одного — обмануть желудок. Просто кожу не съешь — слишком жесткая. Мы отрезали по маленькому кусочку и поджигали. Когда кирза сгорала, она превращалась в нечто похожее на древесный уголь и становилась мягкой. Этот „деликатес“ мы намазывали солидолом, чтобы легче было глотать. Несколько таких „бутербродов“ и составляли наш суточный рацион», — делился воспоминаниями Крючковский.
Солдаты пытались ловить рыбу — сделали крючок из ржавого гвоздя. Зиганшин уверял, что вокруг баржи кружили стаи акул, но поймать никого не удалось.
Когда были съедены даже сапоги, очередь дошла и до гармошки. Федотов в последний раз сыграл «Амур-батюшка», а потом инструмент разобрали на еду. Кожаные кружочки под клавишами оказались мягкими, их глотали без обжига. Позже над солдатами шутили: «Да у вас музыкальные желудки!»
«Ни страха, ни паники»
Пока хватало сил, солдаты боролись за живучесть судна. Однако в трюме была пробоина, и вода безостановочно прибывала. Чтобы откачать ее, приходилось стоять по пояс в ледяной воде и черпать ее миской.
Самое удивительное, что за 49 дней дрейфа между солдатами не случилось ни одной ссоры. Они выполняли команды старшины, строили планы на следующий день.
Зиганшин не давал товарищам раскисать. Когда молодой Федотов однажды сорвался на крик, отдавшись панике и заявив, что их никто не ищет и не найдет, старшина быстро перевел разговор на другую тему, отвлек.
«Пока дрейфовали, ни страха не было, ни паники. Не сомневались, что обязательно спасемся. Если бы дурная мысль забрела в голову, дня не прожили бы», — сказал Зиганшин.
Когда еда кончилась окончательно, солдаты просто лежали вплотную друг к другу, чтобы согреться. Начались галлюцинации: они слышали звуки кузницы, голоса людей, гул машин.
Крючковский вспоминал: «А когда поднимаешься на палубу, видишь — вокруг пустота, сплошная вода, вот тут-то становилось по-настоящему страшно. Мы договорились: если кто-то из нас почувствует, что не сможет дальше жить, то просто попрощаемся и все. Оставшийся последним напишет наши имена».
Надежда умирает последней: остались одни в Тихом океане
Только 2 марта мимо прошел корабль. Солдаты подавали сигналы, но их не заметили. Через четыре дня показалось еще одно судно — снова мимо.
И только 7 числа случилось чудо — пилот самолета с авианосца «Кирсардж», патрулировавшего океан, заметил внизу баржу, а на ней — четверых людей в советской военной форме.
«Появились самолеты, потом вертолеты, а за ними огромный корабль. Летчики показывали, чтобы мы поднимались на борт. Но мы отказались: думали, что на авианосце есть специальные подъемники, которые поднимут нас вместе с баржей», — описывал этот день Крючковский.
Даже находясь на грани смерти, солдаты боялись оставить судно: вдруг его угонят, а их потом обвинят в потере имущества. Подъемников на американском корабле не оказалось, поэтому пришлось спасаться самим, а баржу бросить.
В спешке Зиганшин забыл в рубке судовой журнал, куда ежедневно записывал все, что происходило с командой.
«Родина одна, другой мне не надо»
Американцы отнеслись к спасенным с поразительным радушием, ведь они не могли поверить, что те остались живы после 49 дней дрейфа в Тихом океане. За полтора месяца солдаты похудели на 25–30 килограммов. В качестве доказательства своих мучений они показывали забавный фокус: втроем обхватывали себя одним солдатским ремнем.
Как указал Владимир Денисов, «на море все равны, и нет национальностей. Есть живые люди, которые терпят бедствие, и их нужно спасти. В кодексе мореходства это прописано».
В СССР, однако, поначалу сообщениям американцев не поверили. Руководство подозревало провокацию и долго не разрешало газетчикам публиковать сенсацию.
Солдат доставили в Сан-Франциско, затем в Нью-Йорк. Американцы устроили им шумные почести, газеты пестрели заголовками, а имена четверых внесли в книгу почета. Все искренне удивлялись: как это они не съели друг друга в таких условиях?
Из США советских солдат отправили во Францию на знаменитом корабле «Куин Мэри». Механик судна рассказал, как сам оказался в похожей ситуации: из 26 человек, потерпевших кораблекрушение, выжили не все, и погибли они не от голода, а от страха и драк за еду и воду.
В резиденции советского посла в США Михаила Меньшикова солдат выхаживала доктор Валентина Озерова. Кормили по специальной диете, потому что после долгого голодания нельзя было сразу много есть. Вскоре все четверо опухли — врач объяснила, что это нормально.
Остаться в США им официально не предлагали, но аккуратно намекали.
«Спрашивали, не боимся ли возвращаться. Мол, если хотите, предоставим убежище. Мы категорически отказывались. Боже упаси! Родина одна, другой мне не надо», — признавался Зиганшин.
В посольстве им выдали деньги на карманные расходы, на что четверка приоделась и купила стильные шляпы. Зиганшин, правда, свои обновки раздарил товарищам — смутился, что его в шутку назвали стилягой. Крючковский еще много лет носил пальто, купленное в той поездке…
«Характер советского человека»
На Родине солдат встречали как героев — с цветами и оркестром у трапа самолета, каждому вручили орден Красной Звезды.
«То, что они выдержали, и то, как вели себя, потрясло американцев. 49 дней в океане! Штормовые ветры силой от 60 до 120 километров в час. Одна банка консервов и несколько буханок хлеба. Вода только дождевая. Съедены сапоги, ремни, меха гармоники. Парни обросли бородами, солнце и ветер превратили их лица в маски. Для Америки это еще одно подтверждение характера советского человека», — писал еще на тот момент главный редактор «Известий» Алексей Аджубей.
Герои или пострадавшие
Советские моряки с американской актрисой Ким Новак.
В 1960 году у выживших солдат не проходило и дня без выступлений на заводах, в школах и институтах. Они обошли почти все корабли Черноморского, Балтийского и Северного флотов.
Но потом их пути разошлись: Иван Федотов остался на Дальнем Востоке, работал на рыболовном траулере, трое остальных окончили мореходное училище в Ленинградской области в 1964 году.
Филипп Поплавский ходил в экспедиции на гидрографическом судне, Асхат Зиганшин служил спасателем на кораблях, Анатолий Крючковский связал жизнь с судостроением и всю жизнь проработал на заводе «Ленинская кузница» в Киеве. Он ушел из жизни последним из легендарной четверки — в 2022 году, Зиганшин скончался в 2017-м, Поплавский в 2001-м, Федотова не стало еще в 1999-м.
«Признаюсь честно, никому из нашей четверки ничего такого не нужно было. Остались живы — и слава богу! Не зря говорили, что мы родились не только в рубашке, но еще и в трусах», — говорил за 20 лет до своей смерти Крючковский.